17:33 ТЬМА
К половине шестого вокзал был практически зачищен. Оставшиеся в живых мятежники в панике бежали через разбитые окна зала ожидания прямо на штыки батальонов Брандта, замкнувших внешнее кольцо. Паровозы бронепоездов уже тяжело, с надрывом пыхтели, выбрасывая в осеннее небо клубы черного дыма. Давление в котлах поднимали до предела, готовясь к отправке в сторону Ангенбурга.
Райнер вышел с крытого перрона на открытую каменную эстакаду, нависавшую прямо над рекой. Отсюда, с высоты, как на ладони просматривались сортировочные пути. Воздух был чуть чище, а ветер с реки разгонял пороховую гарь, принося запах тины и сырого камня.
Гвардейцы по-прежнему держали вокруг герцога плотное защитное кольцо, но характер боя изменился. Войска внутри оцепления распались на очаги зачистки. Солдаты устали. Они сжимали в руках окровавленные сабли и горячие винтовки, и подрагивали от запредельного выброса адреналина. Все взгляды телохранителей были прикованы к верхним ярусам водонапорной башни, крышам пакгаузов и дальним вагонам в поисках вражеских стрелков.
Никто не смотрел под ноги.
У каменного парапета, среди рассыпанных мешков с углем, громоздилась куча тел мятежников. Они видимо полегли еще в начале штурма. Среди мертвых тел лежал человек. Он не был ранен. Оглушенный взрывом снаряда, он очнулся несколько минут назад и теперь боялся пошевелится, затаив дыхание. Выданный револьвер он куда-то потерял, но на поясе оставался нож. Обычный кухонный, который он взял на всякий случай, если придется, что-то отрезать. Не для того, чтобы им сражаться.
Когда сапоги Райнера остановились всего в двух шагах от этой груды тел, возникла роковая случайность. В двадцати метрах впереди из-под колес тендера с диким криком выскочил обезумевший мужчина с горящим факелом в руке. И пытался добежать до вагонов со взрывчаткой.
Инстинкт сработал быстрее разума. Трое телохранителей синхронно шагнули вперед, вскидывая винтовки, чтобы срезать поджигателя на бегу. А задний гвардеец на долю секунды повернул голову на звук выстрелов. Идеальный, выверенный строй разомкнулся всего на несколько секунд.
Этого хватило.
Райнер в этот момент чуть подался вперед, опираясь левой рукой о парапета, и поднес к глазам бинокль, проверяя, переведена ли дальняя стрелка на мост. Его голова чуть наклонилась, открывая шею между краем стального шлема и воротником мундира.
Человек успел скинуть с себя тело, всего одно. Своего приятеля Йоргана. Он не стал кричать "Смерть тиранам" или "Свободу Бозуордам", а просто бесшумно выпрямился во весь рост прямо за спиной герцога и, вложив в удар всю массу своего тела, всю свою слепую ненависть, сверху вниз обрушил нож в затылок правителя Кастилии.
...
Первым, что почувствовал Райнер, была даже не боль. Это был звук.
Словно внутри черепа взорвался артиллерийский снаряд. Глухой, чудовищный удар, сопровождаемый сухим хрустом. Мощный толчок швырнул его вперед, с силой приложив лицом и грудью о каменный парапет. Бинокль полетел вниз в черную воду.
Жизнь герцогу спасло лишь тщеславие тезейской военном моды. Удар пришелся чуть ниже затылочного бугра, но лезвие на излете зацепило высокий, стоячий воротник мундира, почти целиком расшитый толстой серебряной канителью и подбитый плотным картоном с конским волосом. Жесткое шитье сработало как преграда и мягко спружинило, погасив половину энергии удара, заставляя клинок соскользнуть вверх под углом.
Вместо того чтобы мягко войти под череп и мгновенно перерезать продолговатый мозг, острие ножа врезалось в самую толстую часть затылочной кости. Сталь рассекла кожу, сухожильный шлем и с чудовищной силой расколола внутреннюю костную пластину черепа, прямо в области затылочных долей.
И только через секунду пришла боль.
Боль не была похожа ни на что, испытанное Райнером раньше. Казалось, в основание черепа плеснули расплавленный металл. Огненная судорога пронзила позвоночник, заставив мышцы спины выгнуться. Во рту стало солоно и горячо. Герцог прикусил язык от удара подбородком о парапет. По шее хлынула густая, горячая кровь. Много крови.
Герцог пытался вдохнуть, пытался оттолкнуться непослушными руками от камня и развернуться. Ему казалось, что он все еще контролирует свое тело.
А затем мир взорвался.
Перед широко открытыми глазами возникла ослепительная, невыносимо яркая вспышка. Миллионы багровых и золотых искр брызнули во все стороны.
А потом наступила тьма.
Густая, непроницаемая чернота. Райнер моргнул раз, другой. Веки двигались, он ощущал, как холодный ветер касается роговицы его открытых глаз, но перед ним не было ничего. Исчезло серое небо, клубы паровозного дыма, здания, трупы, солдаты... Исчезло все!
— Ваша Светлость! — донеслось откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды.
Кто-то подхватил его под руки. А еще герцог слышал мясной хруст — это подоспевшие телохранители буквально рубили убийцу саблями на куски, где-то совсем рядом. Слышал предсмертный булькающий хрип фанатика, топот кованых сапог, лязг металла. Его держали, не давая перевалиться через парапет и рухнуть с эстакады в реку.
— Держите его! Лекаря! Сюда, мать вашу, лекаря! Кровь... затылок пробит! — голоса гвардейцев сливались в сплошное гудение, от которого голова раскалывалась на части.
Желудок скрутило от резкого приступа тошноты. Райнер хотел отдать приказ. Хотел крикнуть Брандту, чтобы бронепоезда немедленно отправлялись к мостам, хотел сказать, что он в порядке... Но вместо членораздельных слов с его окровавленных губ сорвался лишь тихий, сиплый выдох.
Пальцы больше не чувствовали шершавого камня. Холод от затылка стремительно расползался по всему телу, отнимая руки и ноги, превращая их в вату. Темнота, которая сначала отняла только зрение, теперь мягко, но неумолимо сомкнулась над его разумом, утягивая герцога Кастильского в беспамятство.
Отредактировано Райнер фон Эйнберг (Вчера 22:50)
- Подпись автора
Хронология/ Анкета
