Посольская резиденция, полноправным хозяином коей не так давно стал господин Юншэн, представляла собой внушительное трехэтажное каменное здание в стиле позднего классицизма, расположившееся в престижном квартале Турма. На первый взгляд оно не сильно отличалось от особняков, что разместились поблизости: тот же парадный вход, нарочито роскошно широкий, высокие арочные окна, балкон, возносящийся сразу над главным порталом... Лишь отдельные мелочи выдавали владельца. К примеру, четыре бронзовые фигуры драконов на крыше вместо привычных для местной архитектуры вазонов с цветами.

Сразу за коваными воротами с гербом Ирдиасской дипломатической миссии начиналась широкая подъездная дорожка, позволяющая экипажам доставить своих пассажиров к крыльцу и развернуться без лишних усилий. Как водится, особняк окружало небольшое садовое пространство, но не в тезейском геометрически выверенном стиле, а скорее в камагуэйских традициях. Здесь был разбит извилистый прудик, в котором плавали кои, через него был перекинут белый каменный мост. Рядом располагалась беседка с изогнутой крышей, окруженная соснами. Также по сторонам от дорожки можно было заметить и кадки с бамбуком, не терпящим сурового зимнего климата Турма и зимовавшие обычно внутри резиденции. По обе стороны входную лестницу охраняли львы-стражи, а над входом прибывшие гости могли бы заметить лакированную доску из красного дерева с золотыми иероглифами, гласившими, что это — дом посла Царства Ирдиас.

За входом открывался вид на вестибюль, где всех гостей встречал швейцар, поручая лакеям сопроводить их до нужного помещения в доме. Пол вестибюля был выложен белым и чёрным мрамором, а высокий потолок был расписан золотыми облаками и летящими в них журавлями. Наверх, раздваиваясь, бежала широкая лестница, поднимаясь по которой можно было рассматривать шикарные хрустальные подвески на бронзовой люстре тезейского производства. Главным посылом, который хозяин хотел передать в интерьере своей резиденции, была отнюдь не экзотика, а скорее достойный баланс и гармония. Посетителю предлагалось заметить, что он попал в дом человека, который глубоко уважает традиции принимающего его государства, но не отказывается и от своей культуры.

Когда в назначенный час экипаж господина Лонга остановился у здания, швейцар распахнул ему двери, а лакей проводил его через парадную анфиладу на второй этаж дома, где остановился у двери самой уютной и подходящей, по мнению Шу, комнаты для подобной беседы — малой гостиной. Произнеся этикетную фразу, в которой было более услужливости, нежели практического смысла: — Господин Лонг, его превосходительство господин Юншэн ожидает вас, — лакей распахнул гостю дверь.

За дверью предстала просторная, но без излишней роскоши комната, напоминающая модные ныне в столице литературные гостиные. Вдоль стен высились книжные шкафы из красного дерева, письменный стол у окна, несколько кресел возле камина. На полу был раскинут огромный анахоморский ковёр, в углу ещё играла свою тихую меланхоличную мелодию музыкальная шкатулка, украшенная пластинами из нефрита, а возле окон в стеклянных вазонах красовались живые цветущие орхидеи.

Посол Юншэн с приятной улыбкой и долженствующим по этикету Царств Ирдиас и Ганты поклоном поднялся гостю навстречу, но устно, в присутствии слуги, поприветствовал его по-тезейски:
— Господин Лонг! Рад устретить уас в моем доме,— он указал на мягкий стул с резной спинкой из драгоценного ирдиасского палисандра, стоящий возле круглого чайного столика, предлагая вошедшему расположиться. — Прошу, садитесь. У нас с уами множество тем для бесед…

Лакей бесшумно поставил на столик чайный фарфоровый сервиз в камагуэйской традиции и тезейский серебряный чайник, после чего удалился, закрыв за собой дверь. Шу проводил его долгим внимательным взглядом, и уголки его губ слегка дернулись вверх: овальная витражная вставка в двери малой гостиной имела в некотором роде стратегический смысл.

Несколько мгновений собеседники обменивались вежливыми замечаниями о погоде и делах города. Лишь когда чай был разлит по пиалам, посол, мгновенно перейдя на ирдиасское наречие, мягко обрисовал цели встречи:
— Господин Лонг, признаться, я пригласил вас не только ради удовольствия от вашего общества. Есть один вопрос, по которому мне хотелось бы внести ясность, и заручиться вашим пониманием, как человека осторожного и благоразумного, — он внимательно посмотрел в лицо Генри, ожидая реакции. Несомненно, выходец Ганты не мог просто так сделать вид, что не помнит о недавнем конфузе посла на балу.

Отредактировано Юншэн Шу Чжун (29.06.2026 23:26)