Оказывается, жизнь невероятно проста и пуста без эмоций.

Так освобождающе.

Пожалуй, это была первая мысль, что посетила Элиаса после того, как он отгородился от всего, что чувствовал, и она же оставалась с ним всю ночь вплоть до утра. Давно надо было так сделать – отсечь все, как нарывающую конечность.

Успешно улизнув с заброшенного завода (слава Эвелону – какая же скукота слушать Войца), юноша «собрался» воедино возле одного из баров Валенштайна, что продолжал работать вопреки указу властей исключить большие скопления людей в одном месте, дабы не пришлось объявлять карантин во всем городе. Некоторые из мотыльков растаяли, словно сливаясь с кожей мага, другие же остались кружить рядом – этих бедолаг Эл без зазрения совести растер между пальцами или же раздавил ботинком; сегодня была точно не та ночь, в которую он хотел справляться с ощущением троившегося изображения перед глазами.

Несколько шотов текилы расслабили и тело. Громкая музыка не раздражала, пусть Эл и предпочел оставаться за барной стойкой, игнорируя попытки нескольких человек познакомиться и утащить его на танцпол.

В одиночестве было хорошо.

Хорошо было и в предутренние часы, когда бар закрылся. После ливня, разыгравшегося ночью, на улице было свежо и даже слегка морозно. Температура, как бывало в это время года, резко упала, и к тому моменту, как Элиас добрался до Стоунливского парка, который так любил в летнее время, пожухлую траву и бурые листья на газонах уже припорошил снег. Он же оставался на кудрях юноши белоснежными точками, но его это мало волновало.

Он просто хотел… да сам не знал, чего. Подышать воздухом, не обременяя себя камнями мыслей, что обычно сидели в голове. Теперь в ней было как никогда тихо, поэтому каждый вдох воспринимался донельзя медитативно: вот холодный воздух задевает ноздри, вот остается прохладой в горле, заставляет на мгновение замереть с расправленной грудью и после исчезает вместе с облачком пара, вырывавшемся изо рта.

Тишина убаюкивала, птицы уже не пели утром, и даже деревьям нечем было шелестеть, так что единственным звуком был отдаленный шум машин тех немногих, кто надеялся проскочить на работу до пробок. Элиас же сосредоточился на шуршании листьев под ботинками, когда сошел с асфальтированной дорожки на газон.

Непонятно, сколько времени прошло с тех пор, как он пришел в парк, но в тот момент, когда Годфри скорее почувствовал, нежели услышал чье-то присутствие позади, уже рассвело.

Затормозив, он медленно обернулся и не испытал ни грамма удивления, когда обнаружил перед собой Лоррейн. Ее волосы на фоне пасмурного неба казались как никогда яркими, выбивая девушку из остального унылого пейзажа, но сейчас это наблюдение не задело внутри ровно ничего.

– Ну что, согрелась в аду перед зимовкой? – равнодушно осведомился он, растягивая губы в легкой улыбке, не касавшейся глаз.

Подпись автора

Хронология

Эл лениво разглядывал волосы Лоры, с волнистыми прядями которых игрался ветер. Было холодно и промозгло – еще чуть-чуть, и зубы начнут стучать, – и это вызывало желание если не уйти из парка, то хотя бы снова начать двигаться. Юноша, честно признаться, не особо понимал, зачем вообще завел разговор, на который ему было откровенно плевать. Зная Эллингтон, та вот-вот примется читать ему нотации, а выслушивать их не входило в планы Элиаса примерно никогда больше.

При упоминании Мартина уголок губ Эла слегка дернулся, но сказать, что послужило причиной этого, все еще было сложно. Он хотел усмехнуться? Испытывал облегчение от новости, что не стал убийцей? Непонятно.

– О, Мартин жив, какое счастье! А то я так испугался, что он, наконец, закрыл свой поганый рот, – и если начал Эл вполне себе правдоподобно, с присущей ему интонацией, то под конец (да, честно, уже и в начале, судя по выбору слов) его сарказм стал очевидным.

Годфри качнул головой с таким видом, словно Лора только что озвучила ему какую-то глупость. Впрочем, почему «словно» – именно так он и считал. Странно преподносить новость о чьей-то живучести, как нечто хорошее, человеку, который хотел, чтобы тот кто-то сдох, да? Но разве втолкуешь это девушке с синдромом спасателя.

Обреченно вздохнув, Эл сунул руки в карманы пальто. Стоило тону Лоры измениться, стоило только ей заговорить строже, по лицу юноши пробежала тень эмоции или чего-то, на нее похожего; а может, это было лишь игрой воображения. Какой-то частью себя Элиас понимал, что должен испытывать конкретно в данный момент, но ничего из этого даже близко не трогало сердце. Эллингтон сейчас напоминала муху, что жужжит над ухом и тем самым отвлекает.

– Это ты мне можешь сказать, к чему все это? – после мучительно долгой паузы, за которую уже могло показаться, что он не ответит, все-таки проговорил Годфри. – Твой дорогой дружочек жив, другой – стал великим спасателем, а ты только что вернулась с того света и притащила с собой камешки, которые могут разрешить глобальную проблему. Че ты тут-то делаешь, м? Почему болтаешь со мной о моральных нормах, а не мчишься в больницу, где погибают люди? Каждый час погибают. Возможно, прямо в эту минуту.

Он чуть приподнял бровь, оглядывая Лоррейн снова, а потом его глаза совершенно наигранно расширились как от осознания какой-то истины.

– Ооо… – Эл сделал шаг по направлению к девушке и с очередной неискренней улыбкой заглянул ей в глаза. – Или наша супергероиня все-таки беспокоится только о своих, а не обо всем человечестве? – поинтересовался юноша. – Ну так со всеми твоими все в порядке, насколько я понял, – он развел руками. – Можно надевать супер-плащ и лететь дальше, Эллингтон. Отстань от меня.

Отредактировано Дерек Элиас Годфри (23.06.2026 06:46)

Подпись автора

Хронология