Эйриан всё не находила себе места в шумной столице. И каково было её счастье  услышать знакомое имя среди светских хроник! Она непременно устремилась на презентацию книги дорогого кузена, но отнюдь не ожидала случившегося ажиотажа, хотя он был вполне заслужен. Природная робость Эйриан не позволила девушке подойти сразу, дабы поздравить кузена с триумфом. Да и она не была уверена, что родственник узнает её среди множества лиц, заполонивших библиотеку в тот день: ведь виделись они в последний раз, когда девушка была совсем малышкой, ещё не представленной свету. Но её почти портретное сходство с матерью сыграло свою роль. И радости её не было предела, когда кузен пригласил её разделить беседу за чашечкой утреннего чая.

Экипаж мягко замер у парадного подъезда, и Эйриан на мгновение задержала дыхание, вглядываясь в незнакомые очертания особняка, словно само предчувствие подсказывало: здесь будет тепло. Лакей почтительно распахнул дверцу, и, опершись на его руку, она ступила на мостовую, стараясь держаться прямо и не выдать волнения, что тонкой дрожью пробегало по пальцам. Горничная бесшумно последовала за ней, неся дорожный саквояж, и эта привычная, почти незаметная суета вдруг придала Эйриан уверенности: рядом было всё, что делало её собой.

В малой гостиной, куда её проводил дворецкий, уже витал уютный аромат бергамота и свежей выпечки, а у окна, чуть склонив голову в почтительном поклоне, стоял Серафин. Сердце Эйриан дрогнуло от этой простой, но такой дорогой сердцу картины. И всё же прежде чем губы сложились в улыбку, в груди на миг шевельнулось что‑то острое, похожее на страх: а вдруг в его взгляде мелькнёт тень осуждения, будто и он уже слышал те злые слова, что шептали за её спиной? Но нет, в глазах Серафина была лишь искренняя радость, и это тихое, бессловесное доверие заставило стыд отступить хоть на шаг.

Несколько робко Эйриан протянула тонкую ручку в перчатке из лёгкого кружева. Взволнованный вздох слетел с её губ. Она много лет не видела кузена и лишь слышала о его достижениях от двоюродного дядюшки, когда проводила вечера в гостях у родных на малых раутах, что были куда уютнее и милее сердцу, нежели местные светские приёмы. Потому она ничуть не усомнилась относительно данного визита: всё же семья всегда была для неё опорой.

— Благодарю вас за гостеприимство, дорогой Серафин, — произнесла она чуть тише обычного, стараясь, чтобы голос звучал ровно и достойно, как подобает молодой даме. Пальцы едва заметно дрогнули, когда она коснулась края перчатки, будто проверяя, всё ли на месте, всё ли выглядит безупречно. — Отец был весьма любезен, позволив мне нанести этот визит, и я не хочу ни на миг дать повод усомниться в его доверии. Потому прошу: если мои речи покажутся вам слишком наивными или неуместными, не стесняйтесь поправить меня.

Она на секунду опустила взгляд на изящную фарфоровую чашку, будто ища в её белизне опору, а затем снова подняла глаза на кузена с лучезарной улыбкой, которую в свете считали излишней, но которую она не могла сдержать рядом с ним. И в этой улыбке, пусть и робкой, пряталась надежда: здесь, в этом доме, ей не придётся притворяться, будто ничего не случилось.

— Но если позволите… мне так хочется услышать хоть немного о том, как вы жили все эти годы. Даже самые простые истории из вашей жизни для меня куда ценнее любых столичных сплетен. А ещё… если у вас найдётся минутка, я бы показала вам несколько страниц из моего альбома — там мои гербарии и заметки к ним. Это моё маленькое увлечение, но оно приносит мне столько радости… Порой мне кажется, что в каждом лепестке прячется целая история — нужно только уметь её прочесть. И когда я собираю гербарии, мир будто становится чуть добрее, чем есть на самом деле…

Эйриан мечтательно и немного печально вздохнула, скользя взглядом по убранству малой гостиной, залитой утренним светом, что мягко струился сквозь вуаль занавесок. Здесь всё говорило о тепле и гостеприимстве. И это успокаивало встревоженное сердечко Эйриан, что в последние дни чувствовала себя наиболее уязвимо. Она спешно опомнилась, немного растерянно взмахнув руками.

— Ох, что это я всё о себе да о себе! — Эйриан поймала себя на излишней, неучтивой болтливости и смущённо опустила взгляд. — Ваша книга! Она произвела настоящий фурор! Я так рада за вас, дорогой кузен!