Точка невозврата. Бывает, что происходит нечто такое, что выбивает из колеи настолько мощно, что срывает все предохранители. Механизм больше не поддаётся контролю, и остаётся лишь функция неисправного автопилота. Твой самолёт уходит в крутое пике — и ты уже не можешь дотянуться до штурвала.

Примерно так ощущал себя Антарес, узнав, что его младшая сестра была замечена в клубе среди каких-то взрослых ребят. Его, блять, маленькая сестра! Та, кого он так уверенно считал довольно покладистой и тихой девочкой, чьё хихиканье за закрытой дверью всегда звучало для него как что-то безопасное, родное — словно эхо детства, которое он сам почти забыл. А теперь это детство рассыпалось в пыль от одного короткого анонимного сообщения.

Антарес не знал, что будет хуже: если он открутит голову Аннет или перестреляет её дружков. Головой он понимал, что это недопустимо. Но одно дело — понимать, а совсем другое — чувствовать. Он был в такой неконтролируемой ярости, что уже успел разбить телефон, по которому получил это «заботливое» сообщение. Экран треснул, как его самообладание, осколки впились в ладонь, но он даже не заметил боли — она была слишком мелкой, слишком обыденной по сравнению с тем, что сжигало его изнутри.

Тусит в ночном клубе, и не абы каком! А в одном из самых злачных среди элитных ночных клубов. Любые, даже самые запретные удовольствия были там доступны. Уж Антарес точно это знал. Он был далеко не первый год во всём этом бизнесе и прекрасно понимал, какими искушениями полно это место. На их фоне алкоголь казался детской игрушкой, безобидной конфеткой перед настоящей отравой.

Гнев настолько захлестнул его, что в одночасье Антарес потерял контроль. Тогда он думал, что злится на сестру, на её плохую компанию, на весь этот мир, который так нагло и бесцеремонно крал у него её невинность. Он был готов разнести всё, что с ними связано, превратить этот клуб в груду битого стекла и пепла. Только боялся, что всё это крайне плохо закончится — прежде всего для неё. Потому ему крайне необходим был якорь. Пистолет жег его кожу даже через кобуру, будто напоминая: у тебя есть самый простой способ решить всё прямо сейчас. И от этой простоты становилось ещё страшнее.

Он как бешеный мчал по трассе, делая крюк, чтобы заехать в летний особняк за единственным человеком, кто был способен подействовать на него сейчас. Он прекрасно понимал: сейчас он не пошлёт только её. И только она, возможно, удержит его от излишне горячих поступков — не приказами, не логикой, а просто своим присутствием, своим голосом, который умел пробиваться сквозь любой шум в его голове.

Педаль газа вжималась в пол до упора, и мотор в ответ ей ревел, разрывая ночную трассу со скоростью выпущенного снаряда. Руки до побеления костяшек впивались в руль, пальцы будто пытались выдавить из него форму, подчинить себе даже эту железную вещь, потому что больше ничего не поддавалось контролю. Внутри всё кипело, бурлило, заливало все возможные чувства и мысли жгучей лавой ярости, которая не искала выхода — она просто сжигала.

Обыденно холодный человек, чьё выражение лица обычно сравнивали с куском айсберга, сейчас напоминал искажённую маску театра кабуки — только эта маска была живой, пульсирующей, кричащей без звука. Он синел от гнева, а глаза наливались красным от желания справедливости, от потребности немедленно всё исправить, вернуть время назад, схватить сестру за руку и утащить прочь, пока не стало слишком поздно.

Антарес проскочил в ворота, едва те открылись достаточно, чтобы юркий спорткар влетел на ухоженную дорожку, ведущую к дому. Он затормозил со свистом шин, будто пытался остановить не машину, а саму эту ночь, эту ситуацию, этот кошмар. Стоило автомобилю остановиться — как он выскочил наружу, как ошпаренный, словно дом и люди внутри могли дать ему хоть каплю прохлады. Такое поведение перепугало начальника охраны, Томаса Блума. Он почти сразу вышел к владельцу дома, чтобы уточнить причину, в его движениях читалась привычная собранность, но в глазах уже мелькнула тревога.

— Сестра, — мучительно простонал Лестар. Он бы зыркнул на Томаса как озлобленный зверь, но в этот раз не смог — в мужчине напротив он видел не просто подчинённого, а опору, спасительный круг, за который можно было ухватиться, чтобы не утянуть всех в свою бурю. В нём было что-то надёжное, спокойное, почти отцовское, и именно это сейчас держало Антареса на грани, не давая сорваться окончательно.

— Подалась в опасный клуб, — выдавил он, будто каждое слово царапало горло. Антарес потёр переносицу так, словно вся эта ситуация вызывала у него бесконечно мучительную мигрень, которая сверлила череп и не собиралась отпускать. Ему и правда было больно, но не физически, а ментально — эта боль была хуже любой раны, потому что её нельзя было перевязать.

— Кстати… Не могли бы вы поехать с несколькими ребятами на её квартиру в городе и привезти её сюда, как она вернётся? Если уж я не застану её на месте, — он запнулся, голос дрогнул и тут же снова стал жёстким, будто он сам испугался этой слабости.

Мужчина зашипел, всё ещё не отнимая руки от лица. Самые гуманные решения давались ему сейчас с трудом — мозг отказывался думать, ведь тревога требовала действий, немедленных, грубых, понятных. К счастью, Томас не стал сейчас читать нравоучений, не стал напоминать о правилах и последствиях. Он лишь понимающе кивнул, и в этом кивке
было больше поддержки, чем в любых словах.
— Сделаем, — коротко произнёс он, и от этой спокойной уверенности в груди у Антареса что-то чуть-чуть отпустило.

— А, да… Эрика у себя? — уточнил он напоследок, и в этом вопросе прозвучало не просто любопытство, а отчаянная надежда на то, что хотя бы один человек сейчас окажется там, где должен быть, и сможет сказать ему: «Всё будет нормально».

Отредактировано Антарес Лестар (18.06.2026 12:21)

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Получив важные распоряжения, Томас ушёл. Вопрос Лестара не требовал ответа с его стороны — Эрика была рядом. Ему оставалось лишь качнуть головой, когда дочь дала о себе знать сама. У него сейчас было достаточно важное поручение, чтобы не стоять без дела. Сам бы он тоже не находил себе места, будь на месте Аннет Эрика в таком же нежном возрасте.

Лестар краем глаза проследил за удаляющейся спиной начальника охраны. Не то чтобы разговор требовал интимности, просто его состояние было слишком красноречивым, и потому он был излишне внимателен к каждой детали — будто от этих мелочей зависела его способность держаться на плаву. Лишь когда Томас полностью скрылся в доме, Антарес сосредоточил свой тяжёлый взгляд на Эрике. Его лицо выражало едва ли не вселенскую усталость, боль и растерянность. Гнев не утих, он спрятался, затаился где-то глубоко, уступив место более уязвимым чувствам, тем, что он мог доверить только этой девушке.
Честно, он был готов умолять её на коленях, лишь бы она поехала с ним и стала его голосом разума — тем единственным якорем, который удержит его от опрометчивого шага в пропасть. Он отчётливо чувствовал, на какой тонкой грани балансирует: ещё одно неверное движение — и он сорвётся, а последствия будут необратимы.

— Не важно… я… — начал было он, но объятия Эрики заставили его замолчать от неожиданности. Это было по-настоящему шокирующе. И… до боли необходимо. Руки Антареса зависли в нескольких сантиметрах от её спины, он так и не решился обнять её в ответ. Просто стоял, словно окаменев, с поднятыми руками, не в силах поверить, что кто-то осмелился вот так, без разрешения, прорваться сквозь его броню.

Объятие длилось лишь мгновение, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы выбить его из колеи накатанных эмоций, стереть в голове весь заготовленный план, оставить там пустой лист — чистый, без единого слова ярости или угроз. Быть может, именно за этим он и гнал через весь город, чтобы перестать быть заложником собственных эмоций, чтобы кто-то просто напомнил ему, что есть и другая сторона мира, кроме гнева.

Эрика отстранилась, отхлынула от него, как тёплая волна спокойствия, оставив Лестара застывшим, словно статуя, одного посреди этой внезапно стихшей бури. Он растерянно моргнул, посмотрел на свои руки, которыми так и не смог обнять её в ответ, и из груди вырвался саркастичный смешок. Совсем как дурак. Антарес опустил руки и прочистил горло, стараясь вернуть себе хоть какое-то подобие привычного самообладания — впервые за этот вечер.

— Да, — его голос прозвучал надломленно, будто изнутри на грудную клетку давил невыносимо тяжёлый груз из эмоций и обязательств, грозивший сломать рёбра.

— Я хотел попросить тебя об одном одолжении… — Лестар посмотрел на Эрику открыто, взглядом, полным уязвимости и откровенности, таким, какой бывает только у человека, готового доверить свою душу другому.— Мне страшно, что я могу наделать глупостей в таком состоянии. Ты знаешь, на что я способен. Потому прошу…

Он сделал шаг, сокращая между ними расстояние. Его пальцы коснулись руки Эрики — осторожно, трепетно, будто он боялся, что она исчезнет, если он сожмёт чуть сильнее.

— Съезди со мной за Аннет. Мне кажется, гнев накроет меня настолько, что я разнесу половину того клуба. А я сейчас совсем не хочу пугать сестру или становиться для неё врагом. Но из-за этих эмоций я не способен соображать. И, пожалуй, только тебя я не пошлю в таком состоянии. Даже сейчас…

Антарес не смог договорить сразу. Он вновь усмехнулся, на этот раз растерянно, немного смущённо, будто сам не верил, что произносит эти слова.

— Ты укротила бурю, — тихо добавил он.

Он улыбнулся немного криво, но искренне, показывая свою уязвимость. Для такого гордого мужчины признаться, что он нуждается в посторонней помощи, что не способен держать себя под контролем, было равносильно падению всякого авторитета, полной капитуляцией перед тем, кому он открылся. И всё же он сделал этот шаг — потому что только рядом с ней эта капитуляция не ощущалась как поражение.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

«Что ты можешь сделать!?» — Антарес мысленно повторил еевопрос, усмехаясь про себя. Эрика явно не понимала своего значения для него и для Аннет. Не осознавала, что может стать нейтральной стороной в конфликте, тем самым третейским судьёй, который не даст искре превратиться в пожар, не позволит случиться концу света. Но Антарес сейчас был не в том состоянии, чтобы уговаривать, давить или заставлять. Он просто смотрел на неё — почти умоляюще, с видом человека, готового пасть на колени, если придётся.

Она и правда не осознавала, как много может сделать одно её присутствие. Сколько узлов развязывалось, сколько острых углов сглаживалось от одного её спокойного взгляда. Она могла не только укротить бурю внутри него, но и стать тем самым безопасным берегом, к которому Аннет сможет прибиться, когда шторм закончится.

Антарес понимал, что это совсем не простая роль — оказаться между двух огней. Не самая завидная перспектива. Он также понимал, что вообще не имеет права настаивать. И если Эрика скажет «нет», он отступит. Без упрёков, без давления, просто примет это и пойдёт справляться сам, как умел.

— Ты не представляешь, что уже сделала, — неожиданно откровенно и сломленно произнёс он. Злость давно утихла, вместо неё обнажились растерянность и страх. Те самые чувства, с которыми он не знал, как быть, а потому всегда прятал их за стеной ярости. Теперь эта стена дала трещину, и сквозь неё проглядывала его настоящая уязвимость.

«Не буду настаивать», — хотел добавить Антарес, но слова согласия слетели с губ Эрики гораздо раньше. Мужчина даже вздрогнул, у него не было никакой, даже малейшей надежды на её согласие. Он поднял взгляд и посмотрел на Эрику с такой глубокой благодарностью, словно она согласилась спасти ему жизнь.

— Спасибо, — на выдохе произнёс Антарес.

Без лишних слов он взял Эрику за руку и повёл к своей машине, которая так и осталась заведённой на подъездной дороге. К счастью, теперь рычал только мотор автомобиля. Антарес не тянул её, не сжимал руку в жёстком хвате. Он вёл её спокойно, почти мягко, хоть шаги его и были достаточно поспешными.

— Тебе не нужно ничего делать. Просто будь со мной — больше ничего не нужно. Меня успокаивает твоё присутствие. А Аннет… Наверное, ей понадобится твоя поддержка после, — Антарес натянуто, болезненно улыбнулся ей, помогая девушке усесться на переднее сиденье автомобиля.

— И прости, что отвлекаю от дел.

Его губы дрогнули в неровной усмешке, почти некрасивой. Антарес хоть и немного успокоился, но всё ещё не мог в полной мере совладать с сокрушающей стихией эмоций, бушевавших внутри.

Дверь хлопнула громко и нервно, выдавая, что контроль всё ещё ускользал от него, несмотря на внешнюю сдержанность. Но он хотя бы пытался держать себя в руках — и это уже было маленькой победой. Антарес довольно быстро сел на своё место и снова хлопнул дверью. Обычно он не позволял себе такой резкости, а сейчас будто вообще не замечал своих движений.

Машина почти моментально сорвалась с места, покидая территорию особняка меньше чем за минуту. Клуб находился в центре города, и до него нужно было добираться добрый час с небольшим.

Обе его руки сжимали руль в крепком, почти стальном хвате, ноги напряжённо давили на педали, спина была нарочито прямой, словно железобетонная балка. Всё его тело было натянуто до предела, его можно было сравнить со стальным канатом, держащим груз в несколько тонн. Автомобиль резво разрывал пространство ночной полупустой трассы, вилял между редкими попутными машинами, резко огибал их, лишь бы не сбрасывать скорость. В каждом движении чувствовалась не просто спешка, а отчаянная попытка удержать себя на грани — не сорваться, не потерять то хрупкое равновесие, которое едва-едва начало возвращаться.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Он будто не слышал её слов. Они тонули где‑то на задворках сознания, отзывались едва различимыми отголосками — им было не пробиться сквозь плотную пелену тревоги. Но когда её ладонь накрыла его руку, по телу будто прошёл тихий разряд: не такой, как гроза, что копилась в воздухе, а мягкий, заземляющий. Он возвращал Антареса из вихря мыслей обратно в салон, в реальность — туда, где рядом сидела Эрика, которую он сам попросил быть его якорем в этом шторме.

Антарес замер на несколько мгновений. Всего на пару секунд его взгляд потерял фокус, а руль перестал быть врагом, которого нужно сломать. Теперь это был просто кусок металла, обтянутый кожей. Из груди вырвался почти болезненный вздох. Он и не заметил, как снова утонул в рое собственных сумеречных мыслей. Они прокручивали тревожные картинки, погружая сознание в удушающую тревогу.

— Прости, — почти прошелестел он с тяжёлым выдохом. Слово звучало чужим. Антарес редко просил прощения, а уж тем более за то, что едва не терял контроль. Он ослабил хватку: пальцы уже не белели от напряжения, но он не отпустил руль — будто, если выпустит, контроль окончательно ускользнёт и его вновь накроет с головой.

Краем глаза он скользнул по руке Эрики, лежавшей поверх его пальцев. От неё исходило тепло. Спокойное, уверенное, ничего не требующее взамен тепло. И от этого спокойствия, что принесла она своим прикосновением, ему вдруг стало стыдно за свою беспомощность, но в то же время невероятно легко.

— Ты права, — тихо признал он. Голос звучал ниже обычного, глуше, словно в этих словах он принимал всю правоту Эрики разом, и одновременно пытался спрятать в этой глубине всё, что рвалось наружу. — Просто… каждый километр кажется вечностью. Пока мы едем, там может произойти всё что угодно. Я не могу… не торопиться.

Его рука осталась в этом целительном контакте с ладонью Эрики. Он не убрал её, наоборот, чуть повернул кисть, чтобы пальцы едва касались её кожи. Это не было попыткой удержать. Лишь способом «заземлиться», почувствовать момент: она здесь, настоящая. Держит его, даже если сама не осознаёт всей силы этого жеста.

Если подумать, Аннет уже была достаточно взрослой, чтобы постоять за себя. С одной стороны. С другой — она всё ещё оставалась подростком, не всегда способным трезво оценивать ситуацию. Впрочем, даже взрослые не всегда могли.

— Я знаю, что Аннет способна постоять за себя, что она уже достаточно взрослая, — Лестар грустно усмехнулся, впервые позволяя себе признать это вслух. Но тут же перед глазами вспыхнул другой образ: другая девочка‑подросток, которая чуть не угодила в серьёзную передрягу, просто пойдя на вечеринку. — Но это не значит, что она способна трезво оценивать всё происходящее.

Антарес на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Эрику. В темноте салона черты её лица были едва различимы, но он знал их наизусть: изгиб бровей, линию скул, упрямую мягкость в уголках губ.

— Спасибо, что согласилась поехать со мной, — прошептал он, снова возвращая внимание на трассу. Напряжение в движениях чуть спало, появилось больше осознанности. Скорость он сбросил лишь немного — спешить всё ещё было нужно, но теперь это была не слепая гонка, а расчётливое движение вперёд. — И за то, что не боишься тормозить меня.

Его пальцы чуть дрогнули под её ладонью, хватка стала мягче. Не расслабленной, но уже не такой отчаянной. Поза по‑прежнему выдавала готовность к любому повороту судьбы — хоть к смертельному бою.

— Если я снова начну… ну, сходить с ума, — он бросил короткий взгляд через зеркало на Эрику, будто проверяя, слушает ли она, — скажи прямо. Не подбирай слов. Просто ударь, если придётся. Мне нужно слышать твой голос. Он… он единственный, кто может пробиться через этот шум.

Антарес усмехнулся сухо, но тепло, будто пошутил нелепо и неуместно, хотя говорил абсолютно серьёзно.

Час пролетел в напряжённом молчании. Но теперь оно уже не давило на виски, не сжимало грудь стальным обручем, будто воздух в салоне чуть разрядился, и дышать стало чуточку легче. Лишь изредка Антарес бросал короткий взгляд на Эрику, словно убеждаясь: она всё ещё здесь, рядом, не растворилась в темноте, не ушла вслед за его тревогой. И каждый раз, замечая её спокойный профиль, он чуть глубже втягивал воздух, будто это помогало удержать внутри рвущуюся наружу бурю.

Автомобиль со скрипом шин, оставляя на асфальте чёрные росчерки резины, резко тормозит у входа в клуб, взбудоражив толпу, что теснилась у дверей в надежде проскользнуть внутрь. Свет неоновых вывесок ломаными бликами ложится на капот, на стёкла, на лицо Антареса, делая его черты резче, почти хищными.

Он срывается с места, будто ждал этого момента долгие годы.  Без промедления оказывается у двери Эрики, при это м так контрастно осторожно хватает её за запястье, крепко, так, чтобы она точно не потерялась в этой чужой, шумной, опасной толпе.

— Держись рядом, — коротко бросает он, и в этом приказе нет ни холода, ни высокомерия.

Антарес не ждёт в очереди. Он идёт напролом, не снижая шага, не оглядываясь на недовольные выкрики. Перед секьюрити мелькает какой‑то знак, понятный только «своим», и массивные фигуры едва заметно расступаются.

Он игнорирует недовольно шумящую толпу, игнорирует косые взгляды, запахи парфюма и алкоголя, сливающиеся в едкую, дурманящую смесь. Всё это становится фоном, белым шумом, который не имеет значения. Есть только одна цель, одна точка фокуса — Аннет.

Врываясь в полумрак клуба, Антарес на мгновение замирает, позволяя глазам привыкнуть, а слуху выцепить из какофонии музыки и голосов хоть какой‑то намёк на сестру. Басы бьют по груди, вибрируют в костях, но он не даёт им сбить себя с толку. Его пальцы чуть крепче сжимают запястье Эрики — не как оковы, а как тонкую нить, связывающую его с чем‑то настоящим посреди этого искусственного, сверкающего безумия.

Отредактировано Антарес Лестар (01.07.2026 10:52)

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Свет до слёз резал глаза, басы сбивали дыхание, а запах — ядрёная смесь дешёвого алкоголя, травы, пота и табака — заставлял Антареса болезненно морщиться. Он никогда не любил подобные места и давно старался обходить их стороной. И дело было даже не в возрасте: от всей этой мишуры у него оставалось мерзкое послевкусие, будто на зубах скрипела пыль старых ошибок.

Эта обстановка безжалостно дёргала за старые раны, напоминая о той самой ночи шесть лет назад, о лете двадцать второго, которое едва не сломало сразу несколько жизней. То, что он тогда случайно стал невольным свидетелем, до сих пор иногда снилось ему в кошмарах. И хуже всего было то, что он слишком хорошо знал, как быстро такие клубы превращают чужие беды в чей‑то доход. Знал, как легко юные девушки попадают в сети тех, кто жаждет нажиться на чужом теле. Именно поэтому сейчас его внутренности скручивало не просто от тревоги за сестру, а от липкого, знакомого до тошноты страха повторения.

Антарес пробирался сквозь толпу, которая бесновалась под биты, вопила, толкалась и разбрызгивала содержимое стаканов. Он пытался удержать в голове план клуба, где обзорная точка, где кабинет «главного», есть ли нужный контакт. Но чем глубже он погружался в этот хаос, тем яснее становилось: найти маленькую беловолосую девчонку в полумраке среди этой волны тел почти нереально.

— Я могу проверить туалеты, если ты позволишь мне это сделать, — долетел до него голос Эрики.

Фраза ударила, как триггер. Хватка на её запястье непроизвольно усилилась — не до боли, но весомо, отчаянно, будто если он чуть ослабит пальцы, то потеряет и её тоже. Когда Антарес обернулся к Эрике, в его глазах плескались паника и боль, слишком глубокие для одной лишь тревоги за сестру. Это глубокая боль, которая бьет по нервам, словно кто‑то водил иглы под ногти, заставляя заново проживать то, чего он так хотел бы забыть. Но уже через мгновение этот взгляд погас, будто он силой задушил в себе пламя. Хватка ослабла. Он тяжело вздохнул, и было видно, как высоко вздымаются его грудь и плечи даже под плотной кожей куртки.

— Нет, не стоит, — сдержанно бросил он. Объяснять, почему мысль о том, чтобы Эрика пошла одна в эти тёмные коридоры клуба, заставляла его внутренности леденеть, сейчас просто не было ресурса. Да, Эрика взрослая, далеко не та шестнадцатилетняя девочка, что впервые робко переступила порог подобного места. Но для Антареса она всё ещё оставалась той, кого хотелось уберечь от всего этого. И он был почти уверен, что сейчас она буквально второй раз преступила порог клуба.

Он устало потёр переносицу. Слишком много тяжёлых воспоминаний, слишком много эмоций для одной проклятой ночи. Пожалуй, это и была его расплата за годы, когда он считал, что может держать под контролем всё.

Антарес быстро огляделся: куда ни глянь — беснующаяся толпа. Тогда он решительно двинулся в сторону тихой зоны на возвышении. Элитный балкончик сегодня пустовал — и Антарес привычно воспользовался своим особым пропуском. Никаких лишних вопросов, никаких преград.

Даже поднявшись на абсолютно пустой балкон, где музыка долетала лишь глухими отголосками басов, Антарес не сразу отпустил руку Эрики. С высоты третьего этажа он окинул зал быстрым, острым взглядом, но это было бесполезно: море голов и вспышек растворяло любую надежду выцепить среди них одну знакомую фигуру. Зато здесь было тише, можно было хоть немного остыть, собрать себя по кусочкам. Привычным жестом, выдававшим крайнюю эмоциональную истощённость, он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть одним движением все эти нахлынувшие воспоминания и вернуть свою непроницаемую маску.

А потом он уже судорожно шарил в списке контактов телефона, пальцы летали по экрану в отчаянной попытке найти нужный номер. Он так и остался стоять у перил, даже не подходя к столику, на котором в такт музыке мерцала настольная лампа.

Антарес и не думал, что эта ситуация так безжалостно обострит его внутреннюю панику, так вывернет душу, ударив точно под рёбра воспоминаниями о событиях шестилетней давности.

Слова Эрики на мгновение выдернули его из лихорадочных поисков. Он так и не вспомнил, как зовут владельца клуба, и уже готов был выругаться, что не записал его как «владелец „Гранд Каньона“». Последовав её совету, он набрал номер сестры — но, как и ожидалось, упрямая девчонка не ответила. Антарес уже был готов проклясть весь мир, он даже резко стукнул ладонью по перилам, когда экран вдруг осветился уведомлением о сообщении от абонента «Томас Блум».

Он почти молитвенно выдохнул, и напряжение, которое сжимало его стальной пружиной, разом чуть отпустило. На секунду ему даже показалось, что он вот-вот обмякнет от облегчения — но он тут же взял себя в руки, резко открыл сообщение и впился в текст глазами, будто от этих букв зависела жизнь.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи