Dancing alone again, again the rain falling
Only the scent of you remains to dance with me
Nobody showed me how to return the love you give to me...

Под мелодичный стук копыт коней по мостовой, пока его экипаж летел вдоль по улицам Турма, посол Юншэн, сладко смежив ресницы, пытался сосредоточиться на своих ощущениях и отграничить собственные чувства от переживаний Урсулы. Едва ослабнув и тем самым давая возможность ему улизнуть, эти жаркие волны желания захлестнули его с новой силой. Уже не сдерживаясь и более не заботясь о том, услышат ли его слуги сквозь уличный шум, Шу первым делом снял с себя перчатки и расстегнул приталенный жилет, чтобы добраться до пояса брюк. Ему поскорее хотелось ослабить давление одежды и расстегнуть все пуговицы на ширинке, скрытой под тканевым клапаном, чтобы наконец-то дать волю так некстати взбесившейся плоти. Адреналин от обстоятельств, в которых застала его эта страсть, давно зашкаливал, делая все ощущения ярче.

Тезейские костюмы имели такой сложный крой, что без глубокого понимания этой конструкции или помощи слуг, ни снять, ни надеть их не представлялось возможным. Впрочем Шу Чжун, уже неплохо освоившись с модой большинства стран на Лациуме, справлялся с этим самостоятельно.

Той же загадочной силой, которой Параселена владела над океанами, упругими горбами изгибая их гладь и вызывая приливы, кровь Урсулы, кипящая от вожделения в жилах чернокожей колдуньи, теперь манила кровь Шу за собой, заставляя ее бурлить в том же ритме. Ощущая, как медленно в теле вновь разливается этот жар сладострастия, колдун, откинувшись на спинку сиденья и запрокидывая голову, насколько позволяла это жесткая стенка кареты, издал сквозь зубы сдавленный стон наслаждения.

Руки тем временем, беспощадно вороша нежный шелк его нижней сорочки, вынимая ее аккуратно заправленный край из-за пояса, не тронули подтяжек, но действовали смело, уже далеко уведя его внешний вид от приличий. Терпеть больше не было сил! Однако, ради еще одной важной детали, необходимо было все-таки на секунду отвлечься…

Оставив сорочку навыпуск, Шу недовольно вздохнул, словно нечто пустячное его оторвало от особенно важного дела, и достал из кармана жилета небольшое дорожное зеркальце в костяном обрамлении. К его сожалению, дальнейшее действо требовало участия обеих рук разом.

С усилием прокусив большой палец на левой руке — Урсула это наверняка ощутила — он выдавил капельку крови, похожую на драгоценный гранатовый бисер, и приложил окровавленный палец к поверхности зеркала, которое удерживал в правой руке, нашептывая на родном языке слова заклинания. Холодная поверхность зеркала подернулась кольцами, будто бы Шу прикоснулся совсем не к стеклу, а к недвижимой глади озера, и тогда его взору открылось великолепное зрелище: в полумраке роскошной каюты океанского лайнера, лобзаемые пляшущими отсветами рыжего пламени, две фигуры любовников слились воедино на широкой постели.

Шу видел Урсулу, которая, слегка расставив бедра и утопая в мягком кружеве своих нижних юбок, запрокинулась мужу на грудь и бесстыдно ласкает себя. В таком состоянии южная ведьма казалась весьма уязвимой, но была совершенно естественна и бесконечно прекрасна, расцветая как пылающий страстью цветок — черная орхидея среди влажных джунглей.

Дитрих, не смея мешать, очевидно пустился в исследования, внимательно наблюдать за тем, как эта дикая огненная страсть растекается в ней, будто лава, как учащается её сердцебиение, как плавно движутся между ног её пальцы, касаясь сокровенных мест с неподражаемо манящим изяществом. Он лишь водил рукой послушно её ритму страсти, как следовал бы с изумлением за указателем по алфавитной доске, будь это модный спиритический сеанс в ночном салоне... В Дитрихе было ещё очень много наивности, этой нетронутой душевной чистоты, которая вскоре должна была разлететься на звонкие искры, как упавший на мрамор хрустальный бокал. И Шу это нравилось.

Шу видел, как светлые локоны Дитриха намокли от проступившего пота и завились ещё сильнее, как бьется пульс в артерии на изогнутой шее… Он ему даже малость завидовал, но не желал уступать. Сквозь небольшое карманное зеркальце колдун видел всё, будто стоял перед ними, и чувствовал так, словно был вместе с Урсулой на её брачном ложе.

Тогда, обняв губами на секунду окровавленный палец и ненароком вспоминая схожий жест южной ведьмы той ночью, когда они целовались под дождем у каштана, Шу хитро ухмыльнулся, затевая коварство, и ловко перехватил свое зеркальце в левую руку, освобождая правую, чтобы тот час запустить ее в брюки, под длинную полу сорочки.

— Тай со мной, — проговорил он тихо на родном языке, мысленно обращаясь к Урсуле, — моя милая…

Длинные пальцы, наткнувшись на логичную для такого момента упругость, нашли себе место с той же привычной уверенностью, с которой ложились на рукоять пистолета, плотно обхватывая раму параллельно стволу. Он попытался уловить и повторить ритм Урсулы. Учитывая зов объединенной крови это было несложно, но приятней вдвойне. Шу облизнул свои иссохшие губы и ощутил, насколько они холодны.

Отредактировано Юншэн Шу Чжун (Сегодня 01:20)