ЛАКОМСТВА ДЛЯ ТРОИХ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
| |
Отредактировано Урсула Вигго (16.06.2026 00:42)
- Подпись автора
Любовники смерти - это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах - во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, поражающем своими технологиями XXI веке и покорившем космос XXXV веке...


Любовники Смерти |
Добро пожаловать!
городское фэнтези / мистика / фэнтези / приключения
18+ / эпизодическая система
Знакомство с форумом лучше всего начать с подробного f.a.q. У нас вы найдете: четыре полноценные игровые эпохи, разнообразных обитателей мира, в том числе описанных в бестиарии, и, конечно, проработанное описание самого мира.
Выложить готовую анкету можно в разделе регистрация.
Любовники смерти — это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах — во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, и поражающем своими технологиями XXI веке и пугающем будущем...
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Любовники Смерти » События 1881 года » Лакомства для троих
ЛАКОМСТВА ДЛЯ ТРОИХ | |
ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: | УЧАСТНИКИ: |
|
|
| |
Отредактировано Урсула Вигго (16.06.2026 00:42)
Не так давно на ярмарке супружеская чета Теппельхоф познакомилась с послом Ирдиасса, и так уж хорошо прошло это знакомство, что виконт изволил пригласить того к ним на ужин. Удивившись этому неожиданному порыву, Урсула, впрочем, подтвердила, что будет рада, если господин Шу Чжун удостоит их дом чести.
И в назначенный день и час он действительно прибыл к ним. Урсула встречала гостя в роскошном платье из лаирской ткани нежно‑фиалкового оттенка — цвета, напоминавшего вечернее небо над холмами. Глубокий вырез, шитый на манер ляфирской моды, изящно подчёркивал линию шеи, а рукава, расшитые серебряной нитью, гармонично сочетались с ним, добавляя наряду благородного блеска. Лёгкие складки материи плавно струились вдоль силуэта, подчёркивая достоинства её внешности и придавая облику особое благородство.
В свете свечей, расставленных по дому, Урсула выглядела как царица, случайно зашедшая в этот мир из старинной легенды. Движения её были наполнены кошачьей грацией и в каждом шаге, в каждом повороте головы сквозила едва уловимая притягательность.
Её муж выглядел не менее достойно, а вместе они представляли из себя весьма экзотическую, но очень красивую пару — словно союз льва и пантеры. Не даром они называли друг друга именно так, когда оставались наедине и могли открыто выражать свою симпатию.
Признаться, Урсула немного волновалась. Она не знала, о чём может заговорить господин Шу Чжун, но верила в его благоразумие, ведь в конце концов, он производил впечатление человека довольно сдержанного.
Дитрих до сих пор не знал, что она была не просто необычной женщиной, а ведьмой. И, очевидно, колдун догадался об этом ещё при первой встрече. Вот только она не успела ему сказать, что желала бы оставить сей факт в тайне и дальше, хотя обычно это и не требовалось.
В конце концов, в магическом мире они были вне закона. Малейшая неосторожность могла привлечь внимание тех, кто видел своей целью истребить их.
Впрочем, стоило отдать должное и её мужу. Дитрих тоже не спешил поделиться с ней тем, что является представителем магического сообщества. Однако это совсем не мешало их браку быть наполненным положительными эмоциями.
На счастье, встреча выдалась тёплой. Они расположились за большим дубовым столом в столовой, украшенной картинами, купленными ей недавно на ярмарке. Хрустальные бокалы мягко переливались в свете свечей, а аромат блюд пробуждал аппетит. Приступив к трапезе, они завели неторопливую светскую беседу.
— А вы слыхали о «Турмском кровопивце»? — вдруг поинтересовалась Урсула, ставя бокал с вином на стол с едва уловимым стуком. — Недавно я прочла в газете, что жандармы так и не сумели его изловить, а число жертв, увы, лишь множится. — Она посмотрела на мужа, затем на господина Шу Чжуна. — Последнюю жертву обнаружили неподалёку от ярмарки. Какой ужас! И как стало неспокойно в городе…
Она снова подхватила бокал и пригубила немного вина, после чего слегка понизив голос, добавила:
— Оттого‑то я и рада, что мы с супругом вскоре ненадолго покинем столицу. Право, морской воздух куда приятнее тревожных городских слухов. — И она с нежностью взглянула на Дитриха.
Отредактировано Урсула Вигго (28.06.2026 15:13)
Вчерашний день оставил в душе Дитриха горьковатый привкус, который не могли смыть даже самые изысканные вина, но и вино же расслабляло и уносило мысли в более лёгкое русло. Он забрал свои вещи из родительского дома, и разговор с матерью тяготил его до сих пор. И вот теперь, сидя за дубовым столом в их собственной квартире, он позволил себе ещё один бокал и намеренно не гасил его действие магией, позволив чувствовать, как тепло разливается по венам, как мысли становятся мягкими и податливыми, как мир вокруг обретает приятную дымчатую невесомость. В голове становилось божественно легко, мысли текли лениво, как мёд, и всё внимание неумолимо притягивалось к Урсуле: он не мог налюбоваться. Фиалковое платье струилось по её тёмной коже подобно вечернему небу, и каждый раз, когда она поворачивала голову, свет свечей выхватывал изящный изгиб её шеи, заставляя его сердце пропускать удар. Абсолют, как же он её благотворил. Эта связь была дерзкой, неожиданной и возникла вопреки всему: вопреки воле отца, вопреки светским условностям, вопреки самой судьбе, которая, казалось, нарочно свела их вместе на том сеансе, чтобы перевернуть его жизнь.
Он провёл пальцем по ободку бокала, наблюдая за игрой света в гранях хрусталя, слушая, как Урсула говорит о «Турмском кровопивце».
— Я слышал, власти уверены, что этот кровопивец это мужчина средних лет, но, право, у них пока нет ни единого подозреваемого. Газеты пестрят заголовками, жандармы мечутся по городу, как перепуганные куры, а истина по-прежнему ускользает от них. И, признаться, я счастлив, что мы будем далеко, наслаждаясь медовым месяцем. Глядишь, к нашему возвращению изловят.
Он перевёл взгляд на посла. Да, он был их первым гостем и видный человек, и то, что он принял их приглашение, было очень важно для статуса их семьи в глазах общества, которое искоса, но пристально наблюдало. Несмотря на бунт, он старался сплести для них гнездо связей.
— Господин Шу, скажите, а правда ли, что в вашей стране практикуют обычай, при котором одна жена может иметь несколько мужей?
Дитрих произнёс этот вопрос с той лёгкой небрежностью, которая была свойственна ему ещё в бытность его завсегдатаем светских салонов. В нём было искреннее любопытство, лишённое осуждения или насмешки, присущих человеку, который впервые столкнулся с представителем мира, столь далёкого от привычных ему тезийских устоев, и этот мир его завораживал.
— Прошу простить моё любопытство, — добавил он, чуть склонив голову в жесте, который должен был смягчить возможную бестактность вопроса. — Просто я, как человек, недавно вступивший в брак, нахожу эту тему… занятной. И, признаться, мне бесконечно любопытно, как это делить супружеское ложе с соперниками? Или, быть может, это не соперничество, а некое… братство?
Отредактировано Дитрих Теппельхоф (24.06.2026 10:57)
Имевший удовольствие намедни быть официально представленным даме, оказавшейся фрейлиной самой королевы Штарграйдена, а ныне — виконтессой Теппельхоф, посол Юншэн сегодня прибыл на званый ужин в новый дом Урсулы и Дитриха в качестве личного друга семьи, что избавило всех от занудного официального церемониала приветствий, каким он был бы при дипломатической встрече. Каким же фарсом все это знакомство являлось для Урсулы и Шу, о..! Но об этом они, разумеется, дипломатично молчали.
О своем новом доме чета Теппельхоф упоминала на ярмарке, размышляя на тему необходимых покупок, а в том, что Урсула и Дитрих являются молодоженами не возникало сомнений. Они так очаровательно миловались, не сводя глаз друг с друга, что не усомнился бы даже слепой. Это было весьма занимательным зрелищем, хотя и неожиданным для Шу, как представителя секты Зийира.
Изначально считая, что настоящая ведьма не могла бы позволить себе такой роскоши как всецело отдаться любви, подставляя под удар и своё оголённое сердце, и душу избранника, он, наблюдая эти отношения, уже стал сомневаться, что Урсула играет. Очень уж правдоподобно глубоким и страстным был взгляд её черных глаз на молодого супруга, когда тот величал её милой женушкой, чтобы это казалось игрой… Из-за сего осознания где-то в центре груди у Шу возникал неприятный комок — будто это болела его пустота, что находится там, вместо души колдуна. Тревожное чувство.
«Но что это — зависть?.. К чему бы?» — сам себя ловил Шу, пытаясь дать имя своей новой боли. — «Уж не к тому ли, что она допустила великую слабость?»
Но, как бы там ни было, раз уж его посещение так гармонично совпало и с новосельем, и с продолжением праздника свадьбы, посол прибыл к хозяевам не с пустыми руками. Прежде чем Дитрих устроил экскурсию, хвастаясь апартаментами, и прежде, чем они сели за стол, он вручил им с супругой полезный памятный подарок из родного отечества — тончайший, как лепестки нежной вишни, ирдиасский фарфор, чайный сервиз с ручной росписью, изображающей двух влюбленных танцующих журавлей, и позолотой по кромке. Символ успешности и долголетия брака.
За столом, первым делом, после тоста хозяина дома, посол, поднимая бокал, произнес поздравительный тост, вплетая вечную символику стихий, что было естественно для общекамагуэйской культуры и веры:
— Уаша Светлость, позвольте поздравить уас не только с новым домом, но и с тем, что уы уже успели наполнить его счастьем! Камень и дерево сами по себе составляют лишь стены, для очага потребно разжечь настоящий огонь, — взгляд ирдиасских глаз, сверкающих от пламени свечей словно черный агат, наполнился живым задором. Разумеется, ирдиасский посол говорил не о пламени для отопления дома, а о жарком огне пылкой страсти, что объединила хозяев.
Попробовав вино — а в доме Теппельхофов подавали сегодня благородный, хоть и не самый популярный в Тезее сорт красного, который по слухам пил при дворе даже сам Гельмут II — Шу Чжун нашел его вкус куда глубже и многограннее пресловутых игристых, что были так модны в столице. Пока Шу интересовался вином, наслаждаясь расслабленной атмосферой семейного ужина, на котором он так неожиданно оказался единственным гостем, Урсула завела беседу в светском тоне, упоминая громкие заголовки газет, что уже месяц кричали об опасном маньяке, что преследует женщин.
— Читал о нём у «Турмском веситинике», — с серьезным выражением лица посол сокрушенно покачал головой, с трудом выговаривая заголовок газеты, которую ему подавали вместе с утренним кофе и свежей выпечкой. Читать об убийствах за завтраком, похоже, было особенным извращением жителей Турма, но Шу пока не успел оценить, что же их так заводит в ежедневных разговорах о крови. Помимо городских душегубов в газетах частенько писали о том, как разгонали митинг вольнодумцев, или кого-то казнили, и даже… Об «охоте на ведьм».
Шу Джун уже не раз просил слуг доставлять эту гадость не утром, чтобы не портить настроение спросонья, а скорее к обеду, но они не прислушались. — Признаться, мне частенько говорят, что у этом городе я чрезомерно беспечен, и просят не избегать присутоствия надлежащей охраны… Но разве можно ощущать себя свободным под таким непресутанным контролем? — он мягко хохотнул, после сделав еще один долгий глоток из бокала.
К счастью, когда подали горячее, источающее самые аппетитные, пусть и ещё незнакомые, ароматы, Дитрих ловко сумел сменить тему, выбрав вместо маньяков, занятное направление беседы. Шу отнюдь не обиделся на прозвучавший вопрос, но хитро сощурился и обернулся на Дитриха, намекая всем видом, что сейчас будет экскурс в культуру родного ему Царства Ирдиас:
— Уы совершенно правы, Уаша Светлость, — он благодарно кивнул, растекаясь в улыбке. — И я даже рад, что наша родная культура отзывается у уас любопытством. Царство Ирдиас славится быстрыми водами рек, что дарят нашей земле плодородие. Как у одной земли много рек, как у одной реки много притоков, так и у женщины должно быть много мужей, чтобы обеспечить процветание этого рода, — не поворачивая головы, он лишь взглядом метнулся к Урсуле, такой чарующей в этом фиалковом платье, сияющем в отблесках теплых свечей будто звездное небо. — А что до соперничества… — Шу Чжун усмехнулся и на мгновение задумался, поскольку несмотря на матриархальный уклад оно все же присутствовало, но изложить это нужно было изящно, — …у то время, как уыбор за нас с детства делает матушка, а после — супруга, самостоятельно... — это слово ирдиассец особенно выделил интонационно, — ...нам остается уыбирать лишь из тех, с кем дружить, а кого придержать далеко от себя. Я скажу, у этом деле усегда два пути: любовь и уойна. И если твой уыбор любовь, то получишь заботу, а если уойна — то лишь непримиримых урагов, — он замолчал, опуская бокал и задумчиво проводя пальцем по узору на хрустальной поверхности. — Возможно, я как-то неверно подбираю слова? Прошу меня извинить. Мне пока ещё трудно улавливать грани их многозначности, тезейский язык столь богат... — монолог получился чуть более долгим, чем он изначально планировал, и каким-то лирично печальным, а потому посол Юншэн решил разрядить его шуткой. — Ну а меня решили уыдать за работу! А теперь, уважаемый Дитрих, позвольте выпить и за уашу супругу… Раз уж мы подняли тему благословенности женщин.
Отредактировано Юншэн Шу Чжун (26.06.2026 12:36)
Поддерживать непринуждённую светскую беседу было на диво легко и приятно. Темы для разговора плавно перетекали одна в другую, а звон хрустальных бокалов и лёгкий плеск вина, служивший аперитивом к ужину, смывали прежние тревоги, рожденные общей тайной.
Урсула понемногу привыкала к новому положению хозяйки дома. Впрочем, эта роль была её хорошо знакома. И с ней она некогда вполне успешно справлялась в не столь далёком прошлом. Правда, Дитрих, вовсе не интересовавшийся подобными подробностями, и не подозревал, что она уже бывала замужем. Её покойный супруг, хоть и не принадлежал к аристократии, владел обширными земельными угодьями; после его кончины они по праву наследования отошли двоюродному брату.
Временами Урсула встречалась взглядом с послом и в её взоре проступало нечто куда более глубокое, нежели простая светская учтивость. Она смотрела на него как женщина, отчётливо сознающая, что между ними существует связь, куда более значимая, чем мимолётное знакомство, случившееся на шумной ярмарке. В её глазах то и дело вспыхивали лукавые искры, словно за тонкой завесой приличий дерзко плясали греховные мысли.
Однако Дитрих, очарованный супругой и искренне обрадованный визитом столь важного гостя, едва ли мог приметить те мимолётные взгляды, которыми Урсула порой обменивалась с послом. Она старательно утаивала лёгкую улыбку, пряча её за очередным неторопливым глотком вина.
Однако, когда Дитрих обратился к Шу Чжуну с вопросом о традиции его родной страны, согласно которой женщина могла иметь, а порой и должна была состоять в союзе с несколькими мужьями, брови Урсулы невольно приподнялись в изумлении. Она никак не ожидала, что супруг проявит интерес к столь необычному обычаю, но, признаться, и сама сгорала от любопытства, жаждая узнать подробности. Вновь обратив взор к послу, она замерла.
Когда посол закончил говорить, они по его предложению подняли бокалы, и выпили за неё. Отставив бокал, Урсула снова посмотрела на Шу Чжуна, а после на мужа, чье любопытство, как ей на мгновение показалось, было не полностью удовлетворено. Очевидно Дитрих хотел узнать больше подробностей.
— Простите мою дерзость, — тихо вставила Урсула, едва заметно склонив голову, —но любопытство, право же, сильнее приличий… Скажите, господин посол, в ваших краях… дозволяется ли жене пребывать в супружеском ложе сразу с двумя мужьями? Или же подобный союз вовсе не практикуют, и уклад ваш предполагает иные, более сдержанные порядки?
Голос Урсулы едва дрогнул, но это была лишь игра.
— Ах, простите ещё раз, если вопрос неуместен! Должно быть, в голову мне ударило вино, — она открыто засмеялась, не стесняясь демонстрировать ровный ряд белых зубов.
Её смех, звонкий и непринуждённый, отразился от стен, наполнив столовую приятным, почти хрустальным звоном, и на миг словно развеял всю неловкость, повисшую в воздухе.
Отредактировано Урсула Вигго (28.06.2026 15:44)
Ловя его томные взгляды украдкой, она отвечала ему пониманием и лишь только красноречивыми взмахами черных ресниц, густых будто южная ночь, убеждала, как для неё глубока эта связь. Струясь в крови друг у друга, они, кажется, были способны общаться лишь жестами, полуулыбками, безошибочно понимая друг друга.
Погладив страстным взглядом сквозь поднятый бокал силуэт ее шеи, Шу Чжун на миг закрыл глаза и пригубил вина, пытаясь сосредоточиться на вкусе аперитива, фруктово-терпким послевкусием растаявшего на языке. Но этот вкус посла не успокоил, а только, кажется, разбередил его мысли: «Почему фиолетовый? Этот цвет благороден и, конечно, идёт ей к лицу, но ведь он же мужской! Я предпочёл бы оттенки бордового, красного — цвета крови и страсти! Надо прислать ей хороший отрез камагуэйского шёлка, пусть закажет себе ещё одно новое платье».
В голове рисовались картины возможного продолжения ночи, когда их с Урсулой прервали: он видел очертания этой тонкой изысканной шеи, запрокинутую голову в обрамлении облака черных волос, размещавшихся по покатым плечам, сияющим в лунном луче той божественной бронзой, что хотелось целовать бесконечно…
«Остановись, что ты делаешь с нами? Ты же этим нас выдашь!» — отдал он мысленный приказ то ли себе самому, а то ли Урсуле, сводящей с ума его прямо здесь, за столом со своим новоявленным мужем. Хотя Дитрих живо выражал любопытство относительно ирдиасского брака, он, выросший в строгих тезейских реалиях, вряд ли захочет примерять на себя самого этот вид отношений… Или Шу Чжун ошибается?
Внимательно следя за изменением эмоций и позой хозяина дома, посол отметил, что тот благодушно настроен и явно раскрепощен. Может, причиной тому правда стало вино, которого хозяева до прихода в дом гостя могли употребить много больше, чем думалось Шу…? Виконт Теппельхоф был ему интересен. Загадочный человек, не похожий на описания должного образа тезейских господ, как представляли их в художественной литературе и сухих руководствах по местным обычаям.
До встречи с Дитрихом, Шу, кажется, совершенно иначе и чрезмерно шаблонно представлял всех тезейских мужчин. По иронии, ирдиассец, потративший долгие годы на то, чтобы стать крайне достойным представителем этого общества, приблизился к эталонному стереотипному облику больше, чем многие местные, и от того же отныне страдал. Теперь, видя здесь настоящую жизнь, а не лживый учебник, он пылал любопытством не меньше, чем Дитрих. Где же лежит грань дозволенного? Может ли он невзначай заступить за неё, и что тогда будет?
Прямо в данный момент он, верно, пребывал в своей молчаливой задумчивости слишком уж долго, чем это позволяли приличия в ходе светской беседы, но тут Урсула внезапно озвучила мысль, что любопытство сильнее приличий. И любопытство сие, прямо скажем, касалось отнюдь не количества рек в Царстве Ирдиас.
— Что ж, госпожа Урсула, — он, обернувшись к ней, выгнул бровь удивленно и покачал головой, — с уами сложно остановиться на середине… — он прервался, чтобы глотнуть еще вина, теперь, приняв игру, с откровенно соблазнительным взглядом ухмыляясь ей из-за бокала, — …на середине беседы! А посему, отвечу уам откровенно: в наших семьях традиционно не принято говорить о таких отношениях. Однако, я прослыл бы ханжой… — ещё одно дивное местное слово, означавшее то, чем Шу Чжун каждый день занимался с момента прибытия, и то, чем, по его убеждению, занимается каждый тезеец, но при этом звучавшее будто ругательство, — …если бы утверждал, будто это не практикуется уовсе. Как уы, достопочтенный виконт, уже замечали в ходе нашей беседы, среди супругов порой имеет место быть ревность — и это одна из стратегий, чтобы усех примирить.
Отредактировано Юншэн Шу Чжун (30.06.2026 13:57)
Вы здесь » Любовники Смерти » События 1881 года » Лакомства для троих