Сегодняшний день Сяо Луна был не так уж и плох. Он ни разу не вспомнил ни о странных тенях в зеркалах, ни о ночных наваждениях. Однако сон к нему снова не шёл. Луна светила прямо в окна, повторяя резные узоры решеток на полу его комнаты и разделяя лицо Сяо Луна на две половины — одна была хорошо освещенной и казалась спокойной, а другая тонула во тьме.

Первого наложника Цинлуань, а когда-то единственного и взаимно любимого, как и прежде терзали раздумья о причинах охлаждения принцессы к нему, об успехе Лим Шина, но более всего — о том незнакомце, которого он увидел в саду. Он так и не сумел разведать, какие дворцовые сплетни на эту тему ходили. В последние дни, учитывая напряженную обстановку во дворце, даже слуги при нём перестали шептаться. Все были крайне напуганы.

«Сложно их будет теперь подкупить! А ведь они и без того играют в эти придворные игры гораздо лучше, чем я… Так почему бы не пойти самому и спросить?» — подумал он, всё ещё опасаясь, что принцесса разгневается из-за его самодеятельности.

Тогда, размышляя о том, что только ночью Янь Хэ, дежурящий у покоев принцессы, не помешает ему и не доложит обо всём госпоже, Сяо Лун окончательно утвердил себя в мысли, что он самостоятельно разыщет очередного соперника и даже сделает это немедленно. В конце концов, это было надежнее, нежели верить рассказам Лим Шина, который слишком уж часто пытался его обмануть, делая это с такой благонравной улыбкой, что аж прибить его хотелось.

Поднявшись с места и расправив одежду — её он не менял с того момента, как играл в саду с сыном — Сяо Лун на мгновение задержался у круглого бронзового зеркала, установленного на красивой деревянной подставке с вырезанным на ней выражением «два в одном уме», что означало эмоциональную общность влюбленных. Ведь зеркала, помимо предметов роскоши, считались символами любви! Это конкретное зеркало в начале их отношений Сяо Луну подарила принцесса.

В золотистом сиянии натёртой до блеска поверхности отразился молодой человек с прямым самоуверенным взглядом, с капризным изломом бровей, всё ещё привлекательный внешне, да и мало чем отличавшийся от того Сяо Луна, которым он был пять лет назад. Отнюдь не демон! Звучно фыркнув, как норовистый конь, Сяо поправил заколку, скреплявшую волосы — пожалуй, с течением лет, в отражении лишь она поменялась.

Скользнув через внутренний двор, дабы не привлекать к себе внимание стражников, он тенью попытался пробраться через переходы дворца, чтобы оказаться поближе к нужной части дворцового сада. Черное ханьфу, избавленное от обилия декоративных деталей, при этом играло бы на руку, и в темноте Сяо Лун, который хорошо умел передвигаться бесшумно, действительно был бы не слишком заметен… Кабы не яркая луна этой ночью.

Озираясь как вор, он прокрался к тому павильону, возле которого видел беседу принцессы и того неизвестного юноши, но заметил у входа охрану. Разумеется, попадаться ему не хотелось, и потому он, затаив дыхание, пригнулся, чтобы скрыться в кустах, откуда днём вчера следил за принцессой. В прошлый раз его даже Янь Хэ не заметил, так что и эти охранники не должны были. Оказавшись вплотную к стене павильона, Сяо прижался к ней спиной, дабы не отбрасывать тени, и, добравшись до ближайшей колонны, вскарабкался прямо на стену, стараясь держать ниже голову и прижиматься ближе к черепице. Там, ухватившись за конёк наклонной крыши руками, он уже беспрепятственно мог наблюдать за тем, что творится во внутреннем садике за пределами стен.

Отсюда, со стены, он увидел, что в этом саду, на краю декоративного каменного прудика неподвижно сидит молодой человек. Тот самый, кого он искал. Его плечи были опущены, взгляд устремлен на воду, а в осанке сквозила благородная печаль. Похоже, что и ему не спалось этой ночью из-за яркого света луны.

«Тем лучше для меня», — решил Сяо Лун и, ловко перемахнув через конёк, скатился вниз, уцепившись за водосток, а после соскользнув по колонне. От этих ночных приключений у него дух захватывало. Последний раз он лазил по крышам еще дома, в Цзиньян, когда сбегал с уроков каллиграфии Цзинь Луна. Теперь проделывать это хоть и получалось с той же обезьяньей ловкостью, сердце в груди билось чаще — отныне ведь он не просто непослушный мальчишка из знатного рода, а первый наложник наследной принцессы, в скором времени будущей Императрицы. Все вокруг должны были считать Сяо Луна образцом утонченности, а лазанье по крышам в представление об этом не вписывалось.

Конечно, способ появления Сяо, без сомнений обративший на себя внимание и заставивший обитателя павильона взволнованно обернуться на шум, нельзя было назвать утончённым. В конечном счете, это было прямое вторжение в конфиденциальность чужой личной жизни, не говоря уже о разрушенном умиротворении ночи. Однако даже в этих условиях Сяо не мог окончательно себя «закопать», обратившись к незнакомцу уничижительной фразой «эй ты», хотя бы и очень хотелось. Поэтому, приняв достойный вид, он произнёс:
— О, прошу простить мою неуклюжесть! — остановившись в паре шагов от соперника, Сяо склонил набок голову и принялся рассматривать его с фальшивым сочувствием. — Кажется, я потревожил ваше... столь глубокое уединение? Вода в наших прудах, конечно, прозрачна, но я не думал, что она способна навевать такую смертную тоску на почтенных гостей.

Отредактировано Сяо Лун (15.06.2026 12:17)

Едва принц-заложник представился, чего так желал его непрошенный гость, надменная усмешка, застыв на лице Сяо Луна, сменилась мертвенной бледностью. Испуганно шагнув назад, он взволнованно проговорил полушепотом:
— Тай... ДэШэн?.. Династия Тай?.. Ганта... Великие горы… — пусть Сяо Лун в этот раз и повел себя как простой хулиган из глубинки, кем он точно уж не был — так это необразованным дурнем. Он точно знал, что оскорбление иностранного принца-заложника расценивалось как дипломатический скандал, государственное преступление, за которое его собственную семью могли лишить титулов или отправить в ссылку. Былая спесь тот час улетучилась, сменяясь паническим страхом.

— Ваше Высочество, смилуйтесь! Мое ничтожное имя Сяо Лун из рода Юншэн, — быстро упав на колено, Сяо Лун, теперь в панике, соединил дрожащие руки перед грудью и совершил глубочайший, покаянный поклон, едва не касаясь лбом каменных плит.  — И этот глупый наложник... Искренне умоляет вас о прощении! Мои глаза были заслонены лунным светом, а мой змеиный язык заслуживает быть вырванным за ту дерзость, что я посмел произнести в вашем благородном присутствии, — он судорожно принялся вспоминать, какие именно слова успел кинуть в принца.

Впрочем, мудрые речи ДэШена оставались спокойными, как и его достойное лицо. Он, кажется, совсем не злился на Сяо, и даже подметил очень важную истину вслух  — наложник ведь и правда решил рисковать лишь затем, что беззаветно любил Цинлуань и сгорал из-за ревности и своего любопытства, кто же его новый соперник?

В душе разгоралась глухая досада, которую погасить было нечем. В иерархии статусов принц-заложник, хоть он и был ограничен в чужом государстве, стоял много выше, чем просто наложник, пускай и наследной принцессы. Горячий характер никуда не девался, но перед принцем Сяо Лун теперь вынужден был унижаться из-за страха за род своей матери и положение отца. Не решаясь поднять взгляд на принца, Сяо украдкой смотрел исподлобья на его невозмутимое выражение лица — признаться, довольно приятного, и на его расслабленное положение рук с аккуратными длинными пальцами и ухоженными ногтями… Досада и раздражение лишь нарастали, заставив Сяо буквально куснуть себя за язык: не зря он так разволновался, ведь их с Лимом соперник был даже достойнее, чем он сам полагал! Не простой музыкант, целый принц. К тому же, будучи принцем, если Цинлуань правда на него глаз положит, он уж точно не удовлетворится скромным местом в гареме…

К счастью, эту тяжелую сцену нарушило появление третей фигуры: Лим Шин, стоящий прямо на крыше в своем ночном одеянии как белый призрак, поприветствовал их. Вначале решив, что Лим Шин всё же спит, Сяо Лун, торопливо поднявшись с колена и выставив руку вперед, попытался предупредить ДэШена, что не стоит разговаривать с ним.

Все знали, что будить лунатиков очень опасно — ведь их души, что ночью бродят по снам, не успеют вернуться обратно, оставшись навеки потерянными! О том же, что Лим Шин лунатит, знали многие во дворце. Даже охрана его не тревожила. Впрочем, когда придворный астролог обратился к Сяо Луну по имени — вряд ли уж он ему снился — этот морок развеялся, вместе, видимо, со старой байкой о лунатизме Лим Шина. Хитрый Лис снова обвёл весь дворец вокруг пальца!

— Братец Лим Шин! — Сяо застыл с выразительно изумленным лицом, тыча пальцем на «белого призрака сада». — Так ты всё это время не спал?! — хватаясь за голову, Сяо уже волновался не только о своем проступке, но также и о наказании для Лим Шина. Ну зачем он признался, что отнюдь не лунатит, при принце?! Выходит, теперь он стоит здесь в исподнем, среди ночи, на крыше… Да его обвинят в колдовстве!

Двойные чувства, одновременно страха и радости, что Лим Шин провинился серьезнее, сейчас рвали разум на части, и на лице Сяо Луна проступила очередная ехидная улыбочка, которая скорее являлась защитной эмоцией: «Ох, и сильно же разозлится принцесса… Но в гневе она так прекрасна... Пускай! И всё-таки бедный братец Лим Шин... Он заслужил снисхождения! Он же наверняка захотел мне помочь? Надеюсь, его не отправят домой за то, что сегодня он так осрамился?» — Сяо вновь с недоверием покосился на принца ДэШена, пытаясь понять, насколько спокойно тот принимает всё происходящее. Он ведь точно на них настучит, хотя и кажется мирным — под тихой гладью теченье быстрее!

Отредактировано Сяо Лун (30.06.2026 10:56)