Из головы всё никак не шла та самая ночь. Будто ни разум, ни сердце не хотели отпускать те моменты внезапно вспыхнувшей нежности — даже несмотря на всю терпкую горечь осознания недопустимости произошедшего, которая нахлынула утром. Стыд и сожаление обрушились лавиной и уже второй день мучили мужчину невыносимо острым чувством.

Противоречия столкнулись внутри, словно две разрушительные стихии. С одной стороны, чувства требовали объясниться и позволить чему‑то новому прорасти — пусть и на почве неблагодатной, полной стекла и яда, но всё же дать шанс. С другой — разум кричал, что всё было непростительной ошибкой. Тем самым просчётом, который способен раз и навсегда разрушить жизнь Эрики. Не его — с ним‑то ничего не случится. А вот девушка явно жалела о случившемся. Ведь не просто же так она избегала его, как прокажённого, все эти два дня.

Антарес винил себя за слабость, за неспособность удержаться от соблазна, за то, что так сильно подвёл её. Но никак не мог отпустить и забыть. Вновь и вновь прокручивал в голове события той ночи. И даже внутренний критик в этот момент умолкал на время, не в силах справиться с этим всепоглощающим чувством.

Он не уехал сразу, как только смог, — он сбежал, словно вор с места преступления, при первой же возможности. Бежал, поджав хвост, так и не найдя в себе сил поговорить с Ри о случившемся, расставить все точки над i. Они остались в зоне ожидания посадки с неясными пометками на посадочных талонах. Им однозначно было не по пути, но почему‑то хотелось верить в иное, глядя на эти размытые символы.

Верить хотелось, но приходилось действовать от обратного. Антарес убеждал себя, что будет лучше, если они разойдутся по разным самолётам и жизнь разведёт их по противоположным берегам. Потому было просто необходимо забыть обо всём. Напомнить себе о том, что правильно и должно, — потому что так будет лучше для неё.

Уже давно у него был способ забываться — сомнительное спасение, но оно было. Способ избавиться от груза одиночества, веря, что даже так он не будет один, хотя бы в какой‑то степени. Потонуть в собственном обмане и лжи.

Уже два года Антарес состоял в фиктивных отношениях с одной девушкой. В них не было ни любви, ни привязанности — только взаимное удовлетворение потребностей, без пересечения границ, без попыток проникнуть в душу партнёра. В этих отношениях была определённая свобода, и этим они устраивали Лестара. Всё было просто и понятно: без эмоций и качелей, без душевных терзаний.

Обыденно Бель легко шла на контакт, всегда охотно соглашалась на встречи и никогда не докучала из‑за его долгого отсутствия. Но теперь она будто бы намеренно игнорировала его уже четыре дня — и именно тогда, когда он больше всего нуждался в этой безмятежной гавани (если можно было так назвать их отношения по расчёту). Он не допускал мысли, что с Изабель могло что‑то случиться — об этом бы уже трещали все новости. Так что… скорее всего, она делала это намеренно.

Так некстати она решила устроить ему проверку на прочность — попала именно в тот момент, когда лимит был исчерпан. Вообще, он мог бы просто забить и оставить её игнор без внимания: рано или поздно она сама пошла бы на контакт. Но сейчас ему хотелось как можно дальше убежать в мыслях от Эрики, так что он не прочь был повыяснять отношения здесь.

Чёрный Lamborghini Urus с характерным скрипом шин резко тормозит у одного из самых элитных салонов города. Это уже не машина для безопасности, а молчаливое заявление человека с маской — того, кто может позволить себе всё. Антарес здесь уже не тот, которого успела узнать Эрика. Он по‑своему сдержан, до холодного расчётлив и требователен.

Он останавливает машину прямо у входа в салон, как человек, которому не посмеют перечить. Заходит внутрь без приветливой улыбки, отстранённым взглядом окидывая помещение, пропахшее лоском, дорогим парфюмом и люксовыми уходовыми средствами. Он прекрасно знал, что Бель проводит здесь большую часть своего времени, если не занята на съёмках или интервью. Менеджер подтверждает: госпожа Шарлотт сегодня ничем не занята.

При одном его появлении девушки‑администраторы вздрагивают, будто чувствуя немую угрозу, исходившую от него. Одна из них — более расторопная или опытная — тут же выходит к нему навстречу:

— Господин Лестар, — с заискивающей вежливостью начинает она, — добрый день! Могу я предложить вам чай или кофе? Госпожа Шарлотт сейчас на процедурах. Давайте я провожу вас в её кабинет.

Антарес лишь на краткое мгновение смотрит на девушку, расплывшуюся в учтивой улыбке. Потом вновь тяжёлым взглядом окидывает салон, не замечая среди немногочисленных клиентов (а ведь время дневное) блеска идеально платиновых волос. Он кивает с тихой усмешкой:
— Хорошо, я подожду. Кофе.

Он не говорит больше, чем следует, с теми, кто его сейчас не интересует. Внутри всё кипит — и далеко не из‑за попытки Изабель загнать его под каблук. Скорее из‑за пережитого за последние дни и неспособности это выразить. В салоне с его появлением будто на мгновение изменилась атмосфера: мастера замерли, приостановив работу; те, кто болтал без дела, замолчали. Но стоило холодному взгляду Лестара коснуться их, они тут же вспоминали о своих делах.

Администратор учтиво провожает его до кабинета директора, уточняя на пороге:
— Вам как всегда чёрный? — Антарес лишь кивает в ответ.

Стоило двери кабинета захлопнуться, как салон возвращается к жизни — со сплетнями и разговорами.
— Кто это? Все так испугались, — спрашивает одна из клиенток у своего парикмахера.
— Жених владелицы нашей сети, — отвечает парикмахер шёпотом. — Видимо, как всегда не в духе.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Тихо присвистывает, когда девушка наконец появляется в собственном кабинете, удостоив его вниманием спустя каких‑то сорок минут ожидания. Но, несмотря на это, удостаивает её лишь беглым оценивающим взглядом, едва отрывая глаза от мобильного телефона, в котором, по всей видимости, идёт какая‑то бурная переписка — судя по глубоким морщинам, продольно пересекающим его лоб.

Стоит только девушке подойти к нему, зайти за спину, как экран смартфона тут же гаснет, скрывая всякие детали переписки, не подлежащие никакой огласке. Так что остаётся только гадать, с кем и о чём переписывался Антарес. Во всяком случае, это никоим образом не касалось леди Шарлотт.

— Так рада, что игнорировала меня несколько дней кряду! — ядовито ухмыляясь, произносит Лестар, слегка прикрывая глаза.

Были ли эти прикосновения ему приятны или просто привычны и понятны, ему трудно сказать. Но именно руки, так ловко задевающие кожу под воротом идеально выглаженной синей рубашки, заставляют его забыться — поддаться магии искусного очарования, что было свойственно природе Бель.

Взгляд почти расфокусированно скользит по её рукам с тонкими аристократичными пальцами, идеальным маникюром, дорогущим кольцом на безымянном пальце — всё как полагалось женщине её статуса. Картинно, постановочно, безукоризненно.

— Прекрасно выглядишь. И маникюр… приятный, — он будто не умеет делать комплименты и лишь тужится, чтобы как‑то угодить девушке, с которой его почти ничего не связывает, кроме бумаг и желания забыться в фальшивой картинке.

За мгновение до того, как она покидает его, он ловко обхватывает её руку, оставляя учтивый поцелуй на тыльной стороне ладони. Хочет он того или нет, но всё равно играет роль её жениха, к которой, кажется, привык. Здесь нет места настоящим чувствам: её прикосновения и образ не волнуют ничего, кроме похоти. Не заставляют сердце биться чаще, тонуть в ярких ощущениях. Всё как на идеально поставленном кадре, но лишённом всяких чувств. Чистая игра актёров без химии.

— Тебе только дай повод для сплетен и новых громких статей, — продолжает Антарес жёстче. — Могла бы не отказываться от ужина тогда. Или ты хочешь, чтобы я бегал за тобой по всему городу? Браво, ты этого добилась! Сам Антарес Лестар здесь — и приехал выяснить, какого чёрта ты молчишь. Оставил дела и работу. А время — деньги, знаешь ли.

Он намекает, что каждый день их контракта стоит денег — его финансирования этих самых элитных салонов. Недовольно смотрит на предложенную клубнику, будто та была чистым ядом, не иначе: отравлена лживыми речами, лживыми отношениями.

Антарес ещё никогда не был столь раздражительным по отношению к Изабель. Обыденно он скорее игнорировал причуды девушки, так как они не задевали его. Но не сейчас — когда душа его в разладе, когда каждый лоскут сознания требует признания и тепла, в надежде, что если он поступит «правильно», то не останется в одиночестве. Именно сидя в кабинете той, кто по всем законам могла открыто называть себя его невестой, он думает совсем о другой. Раз за разом задаваясь вопросом: какого чёрта он занимается этой сублимацией?

Резким движением Антарес оправляет ворот рубашки, разглаживает заломы. Несколько пуговиц на груди заманчиво расстегнуты, рукава немного небрежно закатаны, не скрывая забитых предплечий чёткими графичными рисунками. На запястье красуются дорогие платиновые часы с ониксовым циферблатом. Он одет с иголочки: даже светлые широкие брюки сидят на нём идеально, будучи сшитыми, естественно, на заказ. Эстетика сдержанной, утончённой роскоши, которая шла ему безумно, подчёркивая статус и влияние.

Лестар раздражённо цыкает, закидывает ногу на ногу.

— Итак, Изабель, — произносит он холодно. — Что же тебе не понравилось на этот раз, что ты так нелестно решила обделить своего будущего мужа вниманием?

Едва ли Антарес допускал, что они когда‑нибудь поженятся. Это просто были удобные отношения — чтобы убедить себя и окружающих, что он не одинок. Попытка забыть. Только теперь откинуть собственные противоречивые чувства становилось всё сложнее.

— А я так хотел покататься с тобой на яхте на прошлых выходных, — ехидничает он, сверкая серо‑голубыми очами, словно змей‑искуситель, зная, чем подкупать леди Шарлотт. — Только ты, я, море… Видимо, не судьба, верно? Романтический ужин, новое колье… Как жаль, что тебе это не интересно.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Была в ней какая‑то чёртова изюминка, что неумолимо привлекала мужчин. Какая‑то дьявольская привлекательность — она притягивала, цепляла и оседала томным послевкусием. За это нельзя полюбить, но невозможно не хотеть. Вот и Антарес давно пал жертвой этого обольщения, что давало ему необходимое забытье.

Её дыхание опьяняюще близко, пока Иза пытается скормить ему ягоду. Неохотно, немного сопротивляясь, но Лестар поддаётся. Сладковато‑кислый сок ягоды стекает по горлу, и Антарес не без труда проглатывает мякоть. Не потому, что он так заворожён, а потому что внутри словно что‑то протестует. Всё же где‑то меж рёбер зудит неприятное чувство, что всё это не то, что ему нужно. И это действует противоположным образом — как попытка убедить самого себя, что всё «правильно».

Руки скользят по тонкой талии Изабель, объятой лёгким шёлком, пока она не покидает его колени. Антарес тихо шикает, когда Изабель заговорила о том, что и сама могла бы позаботиться о его напряжении и помочь ему расслабиться. Но её руки так умело скользят по его плечам, что Антарес всё же немного расслабляется, пропуская протяжный выдох. Плечи его чуть опускаются, а глаза прикрываются.

— Если бы мне был интересен просто массаж, я бы уже давно вызвал массажиста на дом. Не думаешь? — спрашивает он саркастичным тоном.

Действительно, едва ли он откладывал бы столько дел только ради того, чтобы сама Изабель сделала ему массаж. Глупо и непрактично. Не будь у него иных, более глубинных потребностей, он бы давно забил на её выходки. И не праздновала бы сейчас Шарлотт свою небольшую победу.

Он хватает её за запястье и тянет вперёд, чуть ближе к себе, заставляя прижаться к его спине. Чуть склоняется губами к нежной коже на руке — туда, где ровным светом поблёскивает браслет крупного плетения, — и замирает на некотором отдалении.

— Раз уж ты не занята… Может, составишь мне компанию? Вот думаю сходить в несколько бутиков неподалёку, а потом заглянуть в ресторан на крыше отеля «Мираж».

Едва ли Антарес помнил, что в прошлый раз Изабель там очень понравилось. Просто он знал, что это одно из самых привлекательных и дорогих мест неподалёку. А Изабель… была той, кто любил роскошь больше, чем душу. По крайней мере, так ему казалось, и в такой иллюзии ему было проще жить, понятнее, как действовать. Даже если ей там не нравилось — ему было плевать. Выдумывать что‑то, подбирать место, составлять сложный план было слишком трудозатратно, а игра ради одной ночи забытья будто бы не стоила свеч. Он уже приехал сам лично, чтобы добиться «аудиенции» у девицы из старого аристократического рода.

Губы всё же примыкают к запястью, обжигая кожу. Антарес более настойчиво тянет Изабель к себе, заставляет девушку упасть к нему на колени. Не стоит забывать, что это игра, в которую они оба играют, притворяясь, будто это что‑то значит. Руки чуть поддевают подбородок блондинки, заставляя её заглянуть ему в глаза. Он не издевается — он играет «главного», того, кто диктует правила. Хотя хочется послать всё к чёрту, но эту мысль он гонит старательно. Не прикасается к ней, будто «это на потом».

— Так что скажешь, красотка? — его голос звучит ровно, почти бесстрастно, но в глубине серо‑голубых глаз мелькает что‑то неуловимое — то ли усталость, то ли отчаяние.

Антарес лишь чуть приподнимает бровь, сохраняя на лице маску безразличия. В этот момент он отчётливо понимает: чем дольше длится эта игра, тем сложнее будет из неё выйти. Но пока… пока он продолжит делать вид, что всё под контролем.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Мир блеска и шика, обманчивый, почти пластиковый. Где за ослепительным блеском скрывается далеко не золото, за яркой улыбкой — не доброжелательность, а за идеальной парой… может и не стоять любовь. Договор, желание обладать, фальшивая привязанность — но далеко не любовь. Существует ли она в мире, где всё принято оборачивать в гламурную обёртку? Без показухи, преувеличений и игры…

Здесь, где во всём правит расчёт и выгодность сделки, едва ли настоящее выдержит проверку и не исказится под софитами или под пристальным взглядом врагов. Когда ты под прицелом — не важно, будь то объектив папарацци или прицел снайпера, — под обеими линзами учишься играть и не быть собой.

Рука Антареса скользит по идеально светлой щеке Изабель — не потому, что ему нравится, а просто так. Это действие ничего для него не значит: оно давно стало хорошо отработанной и понятной игрой.

Изабель пытается играть на его ожиданиях, но слишком быстро соглашается пойти с ним куда угодно. Очевидно и ожидаемо. Уголок губ Антареса чуть подрагивает, отражая что‑то вроде улыбки. Конечно, она согласится — он другого и не ожидал. Слишком велик был соблазн разжиться новыми вещичками и украшениями. По крайней мере, Антарес считал, что Изабель интересует именно это.

Её дыхание опаляет губы, но не более — не будоражит сознание так, как это было пару ночей назад с другой девушкой. Жизнь будто чётко разделилась на «до» того поцелуя и «после». И больше не хочется жить в самообмане, тонуть в сублимации — нет больше запала на это.

Антарес чуть отстраняется — невольно, автоматически, будто сейчас не место и не время. Будто всё лучшее стоит оставить на потом. Он не впервые холоден и немного отстранён: словно айсберг, хранящий всё самое массивное под толщей воды.

— Ну, раз такой план тебя устраивает и коррективы не предвидятся, то… — он задумчиво откидывает прядь её волос за плечо, будто на его коленях просто кукла, а не живая девушка. — Карета подана. Но знаешь, лучше не задерживаться, а то вдруг она обратится в тыкву. Давай, скорее!

Антарес слегка подталкивает Изабель вперёд, чтобы ускорить её сборы. Близость её губ пробудила в нём совсем не те эмоции, что он хотел бы. Всё будто бы наоборот — ещё ярче подчёркивало границу между реальным чувством и пустой страстью. Если даже она теперь имела место быть…

— Давай, жду эту прекрасную леди в машине, — он слегка прокручивает в руке ключи со стартером, подмигивает ей, стараясь придать лицу беззаботный вид, и покидает кабинет как можно скорее.

Салон машины встречает его знакомой прохладой, запахом кожи и древесных ноток ароматизатора. Всё лишь ширма, непрочная картинка, построенная из лжи. До противного приторной. Антарес прикрывает глаза и неспешно выдыхает — в голове чертов хаос. Он не понимает, как ему теперь быть.

Тот поцелуй был явно лишним. Но он прекрасно помнит о своём обещании исчезнуть из жизни Блум, как только всё закончится. Значит, и ему следовало учиться жить эту жизнь, которая раньше казалась обыденной, заново. Не то чтобы у него был выбор. Да, он привык идти наперекор всему, но явственно усвоил: не готов идти поперёк желаний Эрики. И если уж они условились, что его больше не будет в её жизни, — он так и поступит.

Когда Изабель присоединяется к нему в машине, Антарес бросает:

— Итак, в какой бутик заглянем в первую очередь? Что я должен тебе сегодня? Сумочку, украшение, новое платье?

Он смотрит на Изабель более открыто, с неким вызовом. Тем взглядом, к которому она, вроде бы, привыкла — не считая какого‑то блёклого отражения тоски на дне его глаз. Едва уловимого, будто оно было здесь всегда.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

— Достаточно моего внимания? — Антарес усмехнулся — саркастично, чуть ядовито, будто девушка только что сказала сущую нелепицу. На деле же он пытался скрыть напряжение, пробежавшее по телу от её фривольного прикосновения.

Они были помолвлены, по крайней мере, для всех остальных. Их отношения строились на чётком расчёте: каждый брал, что нужно, и когда хотел. Изабель получала блеск, статус, подарки, а он — удобную ширму, за которой можно было прятать настоящие чувства.

— Моё внимание для тебя разве не утомительно, если оно не идёт в комплекте с подарками? — бросил он с шутливой колкостью, в которой, впрочем, таилось зерно истины. И дело было не в том, что Изабель не могла позволить себе лишнюю сумочку — могла. Всё упиралось в саму суть их союза: он давал ей материальные блага, она — видимость идеальной пары.

Кислая улыбка растаяла на его лице в одно мгновение, уступая место той самой суровой уверенности, которая так нравилась женщинам вроде Изабель. Мужчина, который знает, чего хочет, и всегда берёт это от жизни. Пусть это была лишь маска, но чертовски убедительная.

Краем глаза он наблюдал, как Изабель позирует перед камерой. «Эти блогерские причуды…» — пронеслось у него в голове. Он не осуждал, просто не понимал. Единственное условие, которое он ставил: не выдавать его местоположение. Изабель прекрасно знала, чем он занимается и какие последствия могут быть, если кто-то узнает лишнее. Да и ей самой вряд ли хотелось, чтобы толпа фанатов ворвалась на их свидание. Антарес лишь насмешливо качнул головой, направляя автомобиль к торговой улице, где в ряд выстроились самые дорогие и престижные бутики. Хорошо, что далеко ходить не надо.

Сумочка, туфли, украшения… Фраза Изабель о том, что ей достаточно одного его внимания, была откровенной ложью. Она принадлежала к тому типу женщин, которые ни за что не согласятся на «рай в шалаше». Для неё рай — это вилла у моря, вилла в горах и большой особняк поближе к городу. Жизнь, в которой не придётся ни в чём себе отказывать, даже если утром внезапно захочется прокатиться на яхте.

Но Антарес не осуждал её за такой прагматичный взгляд на мир. Для него это стоило лишь денег, а деньги он умел тратить с размахом. Правда, до самих покупок ему не было никакого дела. Синяя сумка, коричневая, третья, четвёртая… Он не видел между ними разницы, потому что ему было неинтересно. Весь этот поход был лишь формальностью, обязанностью «порядочного жениха». Он произносил фразы с притворной, но убедительной улыбкой: «Синяя или коричневая?» — будто действительно делал выбор, а не исполнял ритуал.

Сегодня его щедрость не знала границ — и причина крылась в неловком чувстве подлога. Чем больше он тратил, тем острее ощущал фальшь собственной жизни. Потому что нули на счете не могли лгать.

Очередной бутик встретил их приглушённым светом и запахом дорогого парфюма, намеренно распылённого, чтобы подчеркнуть статус места. Атмосфера была почти интимной: ослепительная белизна масс-маркета здесь считалась дурным тоном. Лишь отдельные зоны с товарами были выделены искусно выстроенными световыми лучами, будто драгоценности в витрине.

Антарес утопал в бархатном кресле, потягивая чёрный чай со льдом и лимоном — любезно предложенный сотрудницами магазина. Кресло стояло прямо напротив просторной примерочной с небольшим подиумом, по которому Изабель сейчас вызывающе вышагивала в тонком кружевном белье. Он уже и не помнил, какой это был по счёту комплект, наверное, седьмой. Примерно на третьем он потерял всякий интерес.

Поначалу в нём и правда шевельнулось что-то сродни животному желанию обладать, но это быстро прошло. Для него полуобнажённое тело давно перестало быть диковинкой, что неудивительно, учитывая специфику его бизнеса. Это не значило, что у него напрочь отбито влечение, просто оно больше не управляло им.

Он закинул ногу на ногу и задумчиво поскрёб пальцами подбородок, делая вид, будто оценивает, какой комплект будет интереснее снимать с нее. Затем скрестил пальцы в замок перед лицом и чуть наклонился вперёд. Взгляд скользил по идеальной фигуре Изабель, которая не раз украшала обложки журналов в позах и куда более откровенных.

— Красное. Оно выглядит пикантнее, — произнёс он уверенным тоном, тут же скрывая лицо за чашкой чая.

Комплект выбрали, оплатили, завернули в душистую бумагу тишью и упаковали в презентабельный пакет с фольгированным логотипом бренда. Надпись золотыми буквами гласила: «Ты достойна этого». Очередная покупка отправилась в багажник двухдверного автомобиля, который уже был почти заполнен.

— Ну, твоя душа довольна прогулкой по магазинам, пташка? — спросил Антарес низким голосом, слегка склонившись к девушке. Его собственная душа точно была довольна — или, по крайней мере, притихла. Этот ритуал со всей его наигранностью помог ему на время отпустить то, что весь день разрывало изнутри. Он снова натянул на себя маску удобного любовника, который при этом тоже не оставался в проигрыше.

Его рука легла на шею Изабель, большой палец очертил линию её скулы, жест, который должен был выглядеть как проявление страсти, но на деле был лишь отработанным движением.

— Какие пожелания будут к ужину? В ресторан или закажем еду в номер? — он улыбнулся ей с вызовом — дерзко, уверенно, так, что эта улыбка всегда попадала точно в цель.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи

Вся их игра как сигналы светофора: красный, жёлтый, зелёный — идеально выверенные во времени световые сигналы. Каждый из них давно знает, где стоит поднажать, а когда притормозить, чтобы не размазать своего партнёра по асфальту, но идеально задеть струны его души, взбудоражить нервы тем единственным, что между ними есть. И речь не о фальшивых контрактных эмоциях, а о неправильной, почти болезненной привязанности, сформированной за последние два года. Это была не любовь и даже не влечение в нормальном проявлении, а какая-то нездоровая зависимость, помогающая верить в окружающую нормальность. И прежде всего — в себя. Возможно, сходить с ума поодиночке было бы страшнее, и у каждого на то были свои причины.

Антарес всякий раз искал встречи с Изабель, когда одиночество острым клинком врезалось в его рёбра, выбивая дыхание, лишая рассудка. Либо его старые раны кровоточили так, что даже снотворное не помогало уснуть. А здесь, в чьих-то мнимо заботливых руках, без тишины давящих стен — становилось проще дышать.

Он уже привык использовать её как таблетку от своих проблем. Его совсем не волновало, для чего его использовала Бель: пиар, деньги, влияние — всё это он мог дать без особого затруднения. И этот обмен долгое время устраивал его. Антарес всеми силами заставлял себя поверить, что устраивает до сих пор. К счастью, убеждать нужно было только голову. От откровенного прикосновения и сладкого голоска девушки по коже хотя бы пробегали мурашки. Антарес усмехнулся. Хотя бы тело не бунтовало против фальши.

Ужин и все последующие мероприятия звучали для него хотя бы более полезным времяпрепровождением, чем бессмысленное опустошение его счетов вещами, которые едва ли пригодятся девушке более одного раза. Но всё это было всё той же игрой в своего рода нормальность.

Проводя взглядом девушку, что грациозной походкой вышагивала к его авто, Лестар последовал за ней, занимая водительское сиденье. Без лишних слов и представлений он направил автомобиль к лучшему отелю в городе.

Отель «Мираж» возвышался над многими прочими зданиями даже в современной части города и обладал прекрасной видовой площадкой. Правда, славился он ещё и шикарнейшим номером на самом последнем этаже башни. Президентский люкс, который был уже так кстати забронирован Лестаром минимум до следующего вечера. Всё в той же дерзкой манере Антарес притормозил у самого входа в отель, почти лениво подкинул ключи валету и неспешно вышел из автомобиля, как человек, которому были открыты многие двери в этом городе. Расторопный парковщик уже успел оказаться с другой стороны автомобиля и, промолвив почтенное «мисс», подать руку Изабель.

Антарес вальяжно оправил ворот своей рубашки и осмотрел окрестность, будто проверял, достойно ли это заведение ещё их присутствия, поверх слегка опущенных очков. Отель оставался всё таким же вылизанным до идеала, таким же слишком правильным, что, как и вся эта жизнь, казался фальшивкой. Лестар со знанием дела цокнул языком.

— Милая, я пока заберу ключи, а ты можешь как раз объяснить портье, какие вещи тебе необходимо поднять прямо в номер. Встретимся у лифта.

Он вульгарно подмигивает ей, корча при этом довольно помпезное выражение лица, и скрывается за дверьми фойе, открытыми швейцаром.

Подпись автора

			Хронология эпизодов	Визитка	Другие персонажи