[ava]https://upforme.ru/uploads/0011/93/3d/1576/775430.png[/ava]
С целью глубокого изучения быта, взглядов и психологии жителей Турма, чрезвычайный посол Царства Ирдиас не боялся искать впечатлений и среди тех развлечений, что подобали скорее простым горожанам, нежели избранной аристократии. Что они любят, чем гордятся, что чаще покупают, чем живут в своих семьях? В этом деле, конечно, надлежало сохранять здравомыслие, дабы спорные слухи не смогли его скомпрометировать, но пока что Шу Чжун не особенно был искушен в информации как о порядочных, так и о злачных местах горделивой «Жемчужины в короне Тезеи», а стало быть, никуда не спешил и не тревожился зря.

Загадочная Турмская ярмарка, что развернула на Центральной площади свои шатры и прилавки, очаровала всех, независимо от социального статуса. Что-то было неуловимо прекрасное в этих огнях, ярких красках, манящих ароматах уличной еды, криках зазывал у торговых прилавков и фоновом гуле толпы. Шу Чжун даже видел в том что-то родное: примерно также у него на родине отмечался Фестиваль фонарей, когда в небо взмывали огни, а площади украшались гирляндами из бесчисленных сотен бумажных фонариков ярко-красного цвета.

Посол неторопливо шагал меж рядами, вдыхая непривычные пока ещё запахи выпечки — популярных в Тезее рулетов из пресного теста с вишневой начинкой, сахарных кренделей, покрытых хрустящей глазурью, лакричных конфет, отдающих аптечной микстурой… Последние, впрочем, среди местных лакомств понравились Шу больше всех.

Как он узнал у торговца, это странное лакомство производилось из корня того же растения, что у него на родине называют Гань Цао. На востоке оно давно уже получило большую известность у лекарей и входило в состав большинства сложных сборов, поскольку смягчало и резкое действие других лекарственных растений, и устраняло их токсичность. Но вот чтобы делать конфеты…

Когда торговец конфетами, заприметив у лавки явно богатого господина, с улыбкой предложил ему несколько штучек бесплатно, на пробу, Шу тотчас согласился. Как минимум, это было весьма познавательно:
— М-м-м, это… — тугая для зубов, немного липкая, похожая на смолу и на цвет, и на ощупь, конфета легла на язык. Специфический, пряный и многогранный вкус лакричной конфеты заполонил собою все органы чувств, вызывая как эмоциональный подъем, так и внезапную бодрость. Шу вспомнил, что о Гань Цао ему говорили, будто это растение восполненяет энергию ци и повышает кровяное давление. —  …Укусно! Хотя и весьма необычно, — сочетание легкой горчинки и сладости, землистых травянистых нот и выраженного аромата, который ни с чем нельзя было спутать, похоже, его покорило. — Пожалуй этих, — изящно указывая пальцем в перчатке на банку с лакрицей, потребовал Шу. — И побольтше, побольтше! — расплатившись с торговцем, он, с радостью ребенка на лице, прижал наполненный лакрицей до краёв кулек из папиросной бумаги к груди и, развернувшись, резко замер.

По противоположную сторону торгового ряда прогуливалась, мило хихикая, аристократическая пара. Молодой светловолосый мужчина с забавными усиками, как это было модно и в Тезее, и в Царстве Ирдиас среди военных чинов, и…

— Наньфэн Нюву… — «ведьма юга», произнес он на родном языке то, что было у него вместо имени жаркой красавицы, без преувеличений ставшей его второй половиной души лишь три ночи назад. Сердце забилось чуть чаще, и вряд ли причиной тому были конфеты из сока Гань Цао.

В этом сложном наряде и шляпке она казалась совершенно другой, и Шу смотрел завороженно, будто в замедленной съемке, как вздымается и опускается ее грудь, туго затянутая в это орудие пыток, что называлось корсетом. Так и хотелось распустить те шнуры, что были сзади, и…

«Нет! Нужно собраться. Они же сейчас пройдут мимо!» — Шу не мог её просто так упустить. К тому же, ему было крайне любопытно узнать, кто этот джентльмен с нею? — «Любовник?! Надеюсь, не один из мужей…» — он нервно потер переносицу, вспомнив, что в Тезее бытуют иные законы относительно брака и положения женщин. Как бы там ни было, а надо было срочно что-то сделать.

Ускорив шаг, посол Юншэн по странной диагональной траектории поспешно пересек торговый ряд и, делая вид, что он жутко торопится, нарочито небрежно задел локтем сего господина с усами. Лакричные конфеты чёрным дождём посыпались на мостовую из свертка.

Разумеется, сделал он это совсем не случайно, но наблюдателю со стороны это могло показаться обыкновенным столкновением в толпе. И, разумеется, при подобных случайностях достойные господа должны были высказать свои сожаления в исключительно вежливой форме. Остановившись рядом с парой, он произнес с почтительным поклоном, стараясь выговаривать слова неторопливо и правильно:
— Тысяча извинений, сударь! Смею просить уас простить меня за мою оплостность... — слегка, лишь только кончиками пальцев правой руки, в то время как левая держала сверток с лакрицей, он придержал свой цилиндр, дабы тот не упал с головы.

Отредактировано Юншэн Шу Чжун (15.06.2026 14:48)

Юншэн Шу Чжун закончил свою шутливо-почтительную речь, и в воздухе меж ними повисла  чуть звенящая пауза, когда вот-вот должно было произойти нечто более важное, нежели просто обмен именами. Взгляд Дитриха скользнул по восточным чертам собеседника, отметив про себя его безупречное, пусть и не лишённое забавного акцента, произношене.

— Честь познакомиться с вами, господин посол, хотя обстоятельства необычны. Я, Виконт Дитрих Теппельхоф,— представился Дитрих, чуть приподняв край цилиндра. Пряди золотистых волос, выбившиеся из-под шляпы, блеснули в огнях ярмарки, как нити дорогой парчи. В его  бархатном голосе звучало искреннее удовольствие от знакомства. Но главным его триумфом стали следующие слова, произнесённые с гордостью, — Позвольте представить вам мою жену. Урсула Теппельхоф.

О да. Он впервые представил свою жену. И не кому-нибудь, а послу далёкой страны. Наверное это можно считать знаком от Абсолюта?  Ему безумно, до головокружения нравилось называть женой эту темнокожую грешницу, с которой они предавались страсти прямо в церкви, едва успев произнести клятвы перед алтарём. Дитрих посмотрел на Урсулу из-под ресницу долгим, жадным взглядом.

— Так вы говорите, господин Шу, — его голос чуть сел, став томнее, — что та лавка с лакрицей находится неподалёку? Моя жена неравнодушна к сладостям. А я, признаться, неравнодушен к любым её желаниям.

Слово «желаниям» он выделил интонацией четь изогнув бровь.  Ох её желания, о как они им придавались...

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (15.06.2026 21:07)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

[ava]https://upforme.ru/uploads/0011/93/3d/1576/775430.png[/ava]
Когда виконт представился, следом представив ему и супругу, Шу Чжун едва сумел выдержать необходимое выражение лица. Надлежащая в такой ситуации сдержанная радость от знакомства не должна была перемежаться с удивлением или, хуже того, взглядом ревности. Да и вообще почему он ревнует?.. Его контракт с ведьмой юга — почти деловое партнерство, взаимная защита, обоюдная выгода. Чего желать больше? Это ведь не про безраздельное обладание друг другом, и уж точно, упаси его воля Владыки, не про любовь… Однако тонкие иголочки этого нового чувства в сердце Шу отчего-то вонзились.

На первый взгляд Дитрих был молод, щеголеват и, совершенно точно, имел чувство юмора. Последнее, по мнению господина посла, было располагающим качеством. Шу нравилось, когда собеседник был достаточно интеллектуален, дабы позволить себе иногда пошутить над собой, а не казаться напыщенным снобом исключительно лишь из чувства гордыни. Гордыня — ослепительный порок, но, к сожалению, чрезмерно ослабляющий своего обладателя, порождая в нем крайний эгоизм и отрыв от реальности. Дитрих же был обаятелен, интеллигентен, а значит чувствовал людей, умел с ними ладить. Чем то ведь он зацепил эту южную ведьму? Её — свободную, дикую, рожденную, чтобы ломать кандалы… Шу бросил долгий взгляд на даму, в эту минуту показавшуюся ему столь счастливой, будто сытая кошка, что украла сметану.

«Ур-су-ла…»  — проговорил он имя ведьмы юга беззвучно и медленно, будто бы пробуя каждую букву на вкус. Со стороны это могло показаться попыткой привыкнуть к звучанию имени, чтобы не ошибиться в дальнейшем. — «Интересно, а что оно значит?» — урчащее и шипящее, как ещё не прирученный зверь, это имя ассоциировалось со стойкостью и независимостью.

Но имел место быть и другой вариант. Быть может, напротив — Урсула поймала виконта в любовные сети, чтобы упрочить свое положение в обществе? Уж в этом-то она была настоящей искусницей! Пока судить об этом было рано, ведь господин посол не знал, чем занимается Дитрих и какое положение в настоящий момент занимает. Впрочем, это было лишь делом времени. В конечном счете — какая удача, что Урсула замужняя дама! Став другом Дитриха, Шу смог бы беспрепятственно появляться в гостях у четы Теппельхоф, не нарушая тезейских приличий, не навлекая тени на Урсулу и не рождая лишних поводов для пересудов и сплетен. Тем более, раз их знакомство — такая смешная «случайность».

— Ах да, конечно! Сладости… У этом я разделяю предпочтения дамы, — выплыв из потока раздумий на слове «желания», которое, как ему показалось, Дитрих произнес куда более глубоким и томным голосом, чем всё остальное, Шу хитро ухмыльнулся.

Желания… То, чего надо было бояться. Что, если вдруг они сбудутся весьма непредвиденным образом? Вот Шу пожелал жить в Тезее, в обществе мужчин, сводных выбирать себе жену самостоятельно… Однако, кажется более он не хотел никого выбирать. А если все же придется?

— Уам повезло, мадам! Я не успел отойти далеко. Эта кондитерская лавка за углом, — уверенно зашагав в необходимом направлении, он всё-таки замедлил шаг и кинул взгляд за плечо, когда Урсула похвалила его знание языка. — Благодарю уас, мадам, — его взгляд благодарно и даже смущенно упал вниз и в сторону, заменяя поклон. Шу все еще было трудно по местным приличиям отвечать благодарностью на похвалы, а не упорно отмахиваться и все отрицать, как это было принято в странах Камагуэй, но пока он неплохо справлялся.  — Я много лет учил язык и историю уашей страны, прежде чем был назначен на столь почетную должность, — а вместо ответа о сроках пребывания в столице, выдал с большим артистизмом обыгранное сожаление о причинах своего назначения. — Увы, уозможно уы слышали, причина моего назначения уесьма драматична, и мало зависела от моих личных достоинств. Уедь мой достопочтенный предшественник на этом посту почил столь безвременно… Времена непростые!

На этой ноте о безвременной кончине, лишь добавляющей ситуации фарса, они как раз добрались до прилавка со сладостями. Взглянув на продавца с очень скорбным выражением лица, не меняя его, плавно переходя с монолога о смерти предыдущего посла на сожаления о просыпавшейся на мостовую лакрице, Шу сообщил:
— Не гневайтесь, мастер, но уаше сладкое творение было мной бесталанно растрачено. Однако, я привел уам новых покупателей, — закончив фразу, он неожиданно улыбнулся лавочнику, будто до этого шутил и тут же жестом указал на лакрицу, подтверждая, что хотел бы пополнить опустошенный на половину кулек.

Отредактировано Юншэн Шу Чжун (20.06.2026 01:55)