Сяо был не в настроении после вчерашней тяжелой беседы, в ходе которой открылись подробности о рукотворной природе «недуга» императрицы Фэнъяо, а кроме того стали весьма очевидны догадки относительно неизвестного юноши с цитрой, который точно вызывал у Цинлуань интерес! Иначе бы она так не отреагировала. В купе с тем и Лим Шин, который, как обычно, сладкими речами усыпил его бдительность, обещая поддерживать, добившись желанного расположения принцессы, удостоился провести эту ночь у неё: «Хорош же ты в утешениях, братец Лим! Даром, что не для меня», —  думал Сяо в глубокой обиде.

Разумеется, после всего Сяо Лун даже глаз не сомкнул. Встретив зарю за плетением шелка, которое помогало ему отогнать нехорошие мысли, он ощущал себя совершенно разбитым и не собирался в ближайшее время показываться. Однако светлая весть, что Цинлуань его желает видеть в саду, Сяо Луна весьма подбодрила. Поэтому, омыв лицо прохладной водой, а после зарядив себе крепкую порцию тёмного чая, он поспешил навести внешний лоск и поскорее явиться. Мало ли, его драгоценная покровительница опять на кого-нибудь заглядится?

Для встречи он выбрал сегодня однотонное черное ханьфу, пожалуй, чрезмерно формальное, но надетое им как броня. Традиционный цвет клана Юншэн, в котором родился Сяо Лун, по его ощущениям, благоприятно сочетался с энергией ци, что текла в его венах. Тут в любые гороскопы поверишь!

Тем не менее, дабы облегчить наряд, он предпочёл не надевать свой торжественный пао, оставшись в легкой рубахе, вполне достойной домашних комплектов для жаркой погоды. Конечно, знай об этом Мэй Линь и будь бы она благодушна настроена, наверняка бы шепнула, что для Сяо Луна этот стиль нежелателен. Ибо в то время, как доспехи или широкие, квадратные на концах рукава мужских пао могли подчеркнуть размах плеч, силу и статность мужчины, то в таком виде Сяо с его тонкой и гибкой фигурой… Ещё больше походил на мальчишку.

Как оказалось, в саду Цинлуань его ждала не одна. Распорядившись привести на прогулку двух маленьких принцев, она теперь наслаждалась непоседливым нравом Цзиньтяня и внимательным взглядом малыша Хаожаня, который, в силу возраста, пока ещё видел чудеса и открытия всюду.

Лицо Сяо Луна в этот миг озарилось улыбкой. Пожалуй, этой искренней светлой улыбки у него на лице уже долго не видел никто. Дела и заботы, что были связаны со срочным прибытием и непростой атмосферой, царившей во дворце, витали над ним будто чёрная туча. Но сегодня, похоже, день обещал быть безоблачным.

Он ещё не успел поприветствовать Цинлуань должным образом, как был атакован вниманием сына. Цзиньтянь подлетел с криком «папа» и ловко, как обезьянка, повис на нём, абсолютно забыв о манерах, но Сяо Луну и не думалось, чтобы напомнить о надлежащем к отцу уважении. Он, столь же беспринципно наплевав на этикетные нормы, подхватил сына на руки и покружил его в воздухе:
— Да это же мой сын, Сяо-Сяо Лун! — деланно удивившись и назвав сына шуточным именем, бытовавшем исключительно среди самых близких, Сяо Лун опустил его плавно на землю. Мальчик тут же принялся ему что-то бурно рассказывать, тащить за одежду и настойчиво требовать военных уроков.

Вздохнув, Сяо Лун решил вспомнить об обучении манерам, театрально склонившись пред маленьким принцем в извинительном плавном поклоне: — Точнее, Ваше Высочество... Я, Ваш отец, рад видеть, что Вы пребываете в таком бодром расположении духа. Драконий владыка Ао Гуан, просил меня передать Вам, терпеливый и мудрый Цзиньтянь, его благословение на день!

Несмотря на красивое благородное имя, что Цзиньтяню дала его матушка, мальчику нравилось, когда его называли драконом. Учитывая же традиции именования сыновей клана Юншэн, Сяо Луну это внутренне льстило, но вместе с тем напоминало о братьях, чье место он вне очереди занял, и о проклятье, которое по легенде касалось его самого. От того эта страсть у Цзиньтяня в отношении драконов начинала его беспокоить. Обычно он рассказывал сыну небылицы о драконьем владыке, живущем на самой высокой горе, и этого в целом хватало, чтобы мальчик остался доволен.

— Усы, говоришь? — задумчиво пощупав свой гладко выбритый подбородок и посмотрев в сторону чистого неба, Сяо Лун пояснил: — Видишь ли, мой дорогой Сяо-Сяо, разрешение на ношение драконьих усов должен удостоверить печатью сам Ао Гуан, но для этого нужно прожить много лет… Я пока что и сам до усов не дорос, а ведь я  — сын генерала Юншэн! — то, что младший, Сяо Лун умолчал и, шутливо прикрыв левый глаз улыбнулся ехидно. — Вот, когда ты станешь по-настоящему старым, например как Янь Хэ, вот тогда… — страж Хэ и правда мог позволить себе носить бороду и усы, что в последнее время являлось распространенным украшением военных чинов, но было неприемлемо для статуса благородных придворных. Пожалуй, говорить об этом сыну Сяо все же не стоило, и у нянюшек, чинно сидящих в тенечке, уже уши завяли от подобных речей, но сегодня игривое настроение Сяо слишком рвалось на волю.

Вчера за чаем он едва не навлек на себя нагоняй Цинлуань, наговорив много лишнего, но плохие эмоции, это тоже эмоции, верно? Возможно теперь он хотел ее растормошить, и попытаться освободить тот огонь, что самого его воспламенил когда-то в юной принцессе.

— Пойдемте, мой принц, надобно поприветствовать Вашу прекрасную матушку! А где же Ваш верный меч? Без него не смогу обучать Вас искусству обращения с ним, — возвращаясь вместе с сыном к принцессе, он мягко перед ней поклонился, гладя взглядом, и устроился рядом под вишней. — Приветствую Вас, госпожа Цинлуань.

Отредактировано Сяо Лун (12.06.2026 14:56)