Даккары Грозовых Топоров, груженные добычей, все еще тянулись к своему флагману – огромному кораблю, выглядящему столь чуждо для флотилий прочих тарnумских племен. А то, что происходило на высокой палубе, больше всего походило на место, где в самом разгаре бурное празднество, особенно если закрыть глаза. Но пьяны асуры были сейчас не от своих убойных напитков, да и не смогло бы даже самое крепкое вино ввести их в такое состояние. Только что очередной выход в море увенчался удачей, и от морейской галеры отходил последний даккар с запачканными кровью налетчиками.
Громкие крики, полные хвастовства своими сегодняшними подвигами и насмешек над менее удачливыми товарищами, вызывали раскаты смеха, разносящиеся над водной гладью на много миль вокруг.
– Троих, говорю тебе, троих порубил!  – бурчал под нос хмурого вида великан, на котором было поразительно мало крови по сравнению с перепачканными товарищами.
– Не могу поверить, первым же ударом и снес башку полухому Йонасу, – вокруг молодого юноши, почти падая от хохота, собралось несколько воинов постарше, вгоняя его в краску, потешаясь над тем, что в самом первом настоящем бою он, не самым удачным образом замахнувшись, убил друга своего отца.
Большинство же просто издавали какие-то не совсем членораздельные завывания и, прыгая, обнимались со всеми, кто попадался им на пути. Даже когда они прибудут обратно в племя и закатят пир в благодарность богам, они не будут столь радостны и возбуждены, как сейчас. Кто-то даже испытает скорбь по павшим друзьям, а некоторые и вовсе будут обижены на то, какая им досталась добыча, и будут ворчать, что ничего особенного в этом походе не было, и вообще таких у них было уже больше, чем звезд на небе. Но сейчас это чистая радость и чувство какого-то всеобщего братства — то, что всегда настигает после удачной драки, когда вы с друзьями сумели разогнать толпу оппонентов, или даже после выигранного спортивного состязания. Что уж говорить про эйфорию от настоящей кровавой вакханалии абордажного боя.
Сальвар, сын вождя, после очередного сеанса круговых прыжков в обнимку почувствовал приступ усталости и уселся, облокотившись спиной на борт корабля с довольной улыбкой. Сегодня отец может им гордиться: он сделал то, о чем так давно мечтал — он сумел первым запрыгнуть на борт галеры, проломив строй копейщиков, пытавшихся преградить ему путь. К этому стремился почти каждый ассур: помимо всеобщего уважения, это давало право первой руки после вождя при дележе добычи, что, впрочем, самому Сальвару было не так уж и важно, ведь его отец выбирает первым, и он мог получить что хотел.
– Овечий Лорд, – его ровесник, и в такие момент друг сильно ударил Сальвара по плечу. Наверное, он хотел сказать что-то еще, но так и не придумал. Завладев вниманием, он еще раз сильно ударил приятеля, но на этот раз уже в грудь и совсем не сдерживаясь. Наследник Рунара молниеносно ответил подсечкой, отправив драчуна катиться к другому борту. Тот залился громким смехом, который, как и любой другой, заразил почти всех находившихся на палубе.
Среди всеобщего ликования были и те, кто совсем его не разделял. Со связанными руками, по верёвочному мосту между кораблями переводили пленников. Как только они ступали на борт, мужчин ударами загоняли в железные клетки, женщин же заталкивали на импровизированный помост, находившийся напротив довольно массивной скамьи, в ожидании, пока вождь Грозовой Топор придёт осмотреть свою добычу и отдаст некоторых, самых красивых, девок особо отличившимся воинам, чтобы те могли в полной мере насладиться сегодняшним триумфом.
— Вон ту видишь? Себе попрошу, — сказал приятель Сальвора, снова оказавшись рядом и указав на очень симпатичную и довольно богато одетую девушку, которая  выделялась из общего числа невольниц. — А чего, я тоже сегодня неплохо так топором помахал, могу и одним из первых выбирать.
– Не думаю, что почти срубленная мачта впечатлит Рунара, – парировал Сальвор, и оба начали новую волну смеха. Сам он был слишком уставшим в данный момент и до этого момента не особо приглядывался к невольницам, но после сказанного, наверное, впервые за сегодня бросил на них долгий оценивающий взгляд, задержав его на той самой блондинке и как-то задумчиво и даже отрешённо произнёс: – Из знатных.
– Из твоих, что ль? Родня? – попытался подколоть его, заливаясь смехом, приятель, впрочем, не получил никакой ответной реакции. Сальвор совсем ушел в свои мысли, что-то усердно обдумывая и даже не слышал последние слова.
Как только последние невольники оказались на борту корабля, громкий звук боевых рогов остановил совсем уж переросший в хаос всеобщий гул. Даккар Рунара Убийцу Лордов с особо приближенными воинами, сопровождавшими его, последним сцепился веревочным мостом с главным кораблем, и уже скоро сам вождь должен был присоединиться к своим воинам на его борту. Асуры, немного охладев, начали стекаться к помосту с захваченными женщинами, пока вождь занимал свое место на скамье напротив. Сальвор отреагировал не сразу, все еще пребывая в своих раздумьях, но через мгновения, как и остальные, устремился к месту всеобщего столпотворения и даже сумел пробиться в первые ряды, бесцеремонно расталкивая всех вокруг.
— Смотри, как Сальвору приспичило, — очередная шутка вызвала громкий смех, но он быстро прервался, так как вождь уже опустился на скамью напротив невольниц и с силой воткнул окровавленный топор себе под ноги. Его взгляд, упавший на пасынка, излучал что-то вроде гордости.
— Во славу Параселены! Твои дети сегодня одержали достойную победу, Великая Волчица, во славу Трёх Сестёр! — крикнул вождь, чьи слова раскатывающейся волной подхватили другие асуры.
— Во славу Параселены! Во славу Трёх Волчиц!
— Пора выбрать достойнейших, чтобы они не спали сегодня в холодной постели, — под гул одобрения продолжил Рунар, ещё раз взглянув на сына и, наверное, даже подмигнул бы, если бы это было ему вообще свойственно, перед тем как тяжёлый оценивающий взгляд пал на невольниц. По традиции сейчас он должен выбрать себе одну, которую сразу уведут в его каюту, а потом он начнёт выкраивать именно тех, кто, по его мнению, проявил себя особенно хорошо, после чего названный счастливчик сможет указать на ту, которая пришлась ему больше по душе, и сопроводить уже в свою каюту. При таком распределении всегда первыми выкрикивались имена других оборотней и ригов, так как у большей части карлов не было своей каюты, где бы они могли воспользоваться своей наградой. Но пара счастливчиков найдётся и среди них, получив в своё распоряжение ещё и кладовку или другое более-менее изолированное помещение, например, загоны, где держат молодых оборотней, если полнолуние застигает в море.
На несколько секунд воцарилась всеобщая тишина, в которой стали слышны стоны и всхлипывания пленников, чья жизни сегодня так резко переменились. Рунар задержал взгляд на светловолосой девушке, той самой, на которую недавно указывал его пасынок. Все знали, что Убийца Лордов никогда не пропускал захваченных девиц знатного происхождения мимо своей кровати. Так что драчливый приятель Сальвара даже не рассчитывал всерьез заполучить ее, так просто трепался. Вождь поднял руку, указывая на девушку.
— Я первым вступил на борт, у меня право первой руки, — в нарушение всех традиций раздался голос пасынка, до того как Рунар успел озвучить свой выбор, вызвав сначала замешательство начетчиков, а потом и шепот удивления. Удивился и  отец, сначала непонимающе посмотрев на сына, нарушившего многовековую традицию. Впрочем, он и так собирался выделить его, тем самым похваставшись перед всеми сразу, как определится со своим выбором.
— Я знаю, — ответил вождь без тени гнева, скорее с понимающей усмешкой, словно пришел к выводу, что молодому волку просто не терпится похвастаться перед всеми своей смелостью. Достойное поведение для асура. — Будешь выбирать первым.
— Да, отец, мой бой достоин этого, — взгляд Сальвара как-то странно засиял.
— Хорошо, иногда жутко не терпится после хорошей драки, — рассмеялся вождь. А потом, кивнув на богато одетую девушку, добавил: — Отведите светловолосую в мою каюту. И пусть Сальвар выбирает.
— Я хочу ее, — выкрикнул Сальвар и опять погрузил корабль в гробовую тишину. Взгляд вождя стал заметно тяжелее, и даже показалось, его рука потянулась к топору.
Никто не знал, как реагировать на эту ситуацию. Наверно, если бы сейчас был не последний живой сын Ренара, дерзкий выскочка уже ощутил бы прикосновение топора к своей голове. Хотя формально это не было бунтом и даже нигде официально не оговаривалось, просто все уже забыли, когда началась эта традиция, и как-то само собой ей следовали. В некоторых тартумских легендах говорилось про воинов, не поделивших добычу и убивших друг друга, но вряд ли кто-то смог вспомнить случай, произошедший у него на глазах. Все всегда соглашались с тем, как распределил вождь, даже если такому правилу никого и не учили.
— Пожалуйста, отец, это мой день, я хочу его запомнить, — и голосом, и видом Сальвар выражал абсолютную покорность. — Уступи её мне, и я прославлю твой род в глазах людей и богов, клянусь перед Параселеной.
— Молодой и дерзкий, настоящий волк, — гогот отца подхватила команда, но длился на этот раз он недолго, будучи прерван его же громовым криком. — Ещё раз полезешь вперёд меня, спущу шкуру и скормлю потроха собакам. Это относится ко всем, — его тяжёлый взгляд заставил асурских воинов опустить глаза в пол, и убедившись, что покорность продемонстрировал каждый, вождь опять весело и даже как-то нежно обратился к сыну. — Забирай свою девку и проваливай, увижу, что выпустил её из каюты до следующего рассвета, пока меня не призовут боги, будешь получать только самых уродливых старух.
— Спасибо, вождь, — Сальвар поспешно запрыгнул на помост и, подбежав к своей белокурой добыче, едва слышно шепнул ей: — Давай быстрее, пока он не передумал.
Ответа он тут, конечно, не ждал, как и не стал дожидаться хоть какой-то реакции от девушки, а, крепко сжимая верёвку, сковывающую её руки, повёл за собой в свою каюту. Такое рвение, конечно, вызвало очередную порцию насмешек, но среди них были и голоса, подталкивающие на сексуальные подвиги. Самого Сальвара не волновало ни то ни другое, он почти бегом утащил свою пленницу за собой, быстро скрывшись с палубы.
Сама каюта пасынка вождя была далеко не тех размеров, что у его отца. Разве что в углу стояла вполне приличная кровать, на которой хватало места для двоих. А в остальном выглядела скудно: несколько полок, заваленных разным хламом, напротив, рядом с входной стеной, висели лучины и стояла рогатина, на которую Сальвар обычно скидывал свои доспехи.
Ворвавшись в помещение, он быстро поджег пару лучин и, почти силой усадив невольницу на кровать, так же очень быстро пробормотал: - Сейчас подожди немного.
Кольчуга просто слетела с него, ловко он от нее избавившись, с грохотом обрушив на пол, сам молодой оборотень потянулся к верхней полке, пытаясь нащупать что-то глубоко спрятанное там.

Отредактировано Сальвар (Вчера 15:53)