Быть на подчинении у вампира… это было проще, чем быть изгоем среди своих. У вампира были понятные, почти механистичные ожидания. Никаких сплетен за спиной, никаких ритуальных унижений, никаких притязаний на его душу или лояльность, выходящую за рамки договора. Только холодная эффективность. Иногда его звериная сущность бунтовала против этой ледяной рациональности, чуя в ней что-то глубоко чуждое, неживое. Но в этом чуждом было больше уважения, чем он встречал у сородичей после своего падения.
Контракт, хоть и скрепленный долгом с пятью нулями, а не подписью, оказался проще и честнее любых прежних кодексов. Там было всего три эфемерных пункта: выполнять, не предавать, не задавать лишних вопросов. За это - крыша, деньги, четкие задачи и странное, ледяное чувство покоя, которое шло от самой Сандарс. Она смотрела на него не как альфа на подчиненного, не как командир на солдата, и уж точно не как хозяин на раба. Скорее, как коллекционер на сложный, несколько потрепанный, но уникальный инструмент, который нуждается в настройке и определенных условиях для работы.
Или ему хотелось так думать.
Надменность в глаза смертника сменится напряжением оборотня, не знающего, чего ожидать, а после умиротворением.
Служба у вампиров, - не самое худшее, что могло случиться с Коэном.
Арес перехватил брошенные ему Джоном через крышу машины ключи. Холодный металл лег в его ладонь с легким звоном. Ни слова, ни кивка. С гибкостью кошки он опустился на водительское место вместо мужчины, пригнавшим из обширного гаража машину. Всем естеством он чувствует мощный двигатель, на низких оборотах который урчит, как сильное, покорное животное. Арес испытывал удовлетворение и некоторое вожделение за рулем любимой машины мисс Сандарс. На территории особняка стоило сделать круг к парадном входу поместья женщины, прежде чем остановиться напротив мраморных ступеней.

Осенний воздух был холоден и прозрачен. Коэн ловил знакомые запахи: металл, бензин, далекий дымок из камина, едва уловимый аромат дорогих духов - ее духов - из приоткрытого окна особняка. Его собственные чувства, обостренные зверем, находились в странной гармонии с этой неестественной тишиной вампирского дома. Ни сердца, ни дыхания, только тихий скрип старого драгоценного дерева и шорох ветра.
Дверь открылась беззвучно. Джерри Сандарс вышла на каменную веранду, одетая с тем безупречным, слегка отстраненным шиком, который был ее визитной карточкой. Арес смотрит кратко на нее, открывая перед женщиной дверь, и подавая руку, чтобы та опустилась на пассажирское сидение.
Первые двадцать минут ехали в молчании. Арес вел машину с той врожденной, инстинктивной аккуратностью, которую оттачивал годами в горах Анарк-Каниша, где неверный поворот руля мог стоить жизни не только тебе, но и твоему отряду. Он был частью машины, считывая дорогу кожей, улавливая малейшие изменения в поведении других автомобилей. Мимо проносился город и парковые массивы.
Запахи доносились через систему фильтрации: ее духи, кожа салона, пыль городских улиц. И еще что-то… что-то едва уловимое. Его зверь, дремлющий на поводке, шевельнулся.
Именно в этот момент она заговорила, отвлекая его от начинающегося внутреннего напряжения.
- В Лаире сейчас, должно быть, хорошо, - ее голос, ровный и спокойный, доносился с заднего сиденья, - Может быть, мне тоже стоит взять небольшой отпуск и отдохнуть где-нибудь на море? Или в горах…
Арес мельком увидел в зеркале, как ее палец скользит по экрану телефона.
- Вот ты бы где предпочел отдохнуть?
Горы. Всегда горы. Но слова застряли в горле. Потому что его взгляд, в очередной раз скользнув по боковому зеркалу, зацепился за темный внедорожник, который уже третий поворот следовал в двух машинах позади, сохраняя идеальную дистанцию. Слишком идеальную для простого совпадения в вечернем потоке. Слишком настойчивую.
- Подальше от города, мисс, - отозвался он, косясь на зеркало бокового вида дольше, чем для контроля дороги.
Его инстинкты, отточенные годами, завыли тихой, беззвучной тревогой. Это была не паранойя.
Тишина птиц. Запах на ветру. След на камнях.
Засада.
Он не стал резко менять скорость или дергать руль. Любой внезапный маневр подтвердил бы, что их раскусили. Вместо этого его голос прозвучал низко и ровно, словно ничего не случилось.
- На берегах Болиссии в это время года очень тепло, - чуть тише проговорил оборотень, останавливаясь напротив галереи, но не спешит выйти из машины, чтобы помочь Джерри покинуть салон. Двигатель все еще работает, а машину на месте держит только сдавленная педаль тормоза.
В зеркале заднего вида он видел, как внедорожник тоже плавно остановился в двух десятках метров позади, притулившись в тени разросшегося дерева подле парковой зоны. Ни одна из его дверей не открылась. По ту сторону широкого проспекта, у входа в антикварный магазин, без видимой цели топтался мужчина в темной ветровке, слишком легко одетый для этого вечера. Его поза была расслабленной, но Арес заметил, как его взгляд, скользнув по Сириусу, тут же вернулся к витрине. Слишком быстро. Слишком осознанно.
Наблюдатель.
Его звериное зрение, даже в человеческой форме, улавливало мелочи: напряжение в плечах человека, неестественный угол его стопы, будто готовой к началу движения. Арес медленно перевел взгляд на лобовое стекло, словно в раздумье. Периферией он видел перекресток. Да, вот он. Серебристый седан, который должен был проехать прямо, вместо этого плавно свернул на их улицу и встал на обочине впереди, как будто ждал кого-то. Тонировка вкруг. Он заблокировал узкий выезд на соседний переулок - кратчайший путь к набережной и дальше, к мостам через Альтендорф.
Классическая коробка. Сзади, спереди, наблюдатель для контроля пешего ухода. Значит, собираются взять здесь. Или вынудить к движению в нужном им направлении.
Сириус тихо урчал на холостых, покорный его ноге на тормозе. Арес почувствовал, как по спине пробежал холодок древнего, животного возбуждения. Тот же самый, что предшествовал атаке в горах или первому звону гонга на подпольном ринге. Но теперь к нему примешивалось нечто новое.
- Мисс, - холодно предостерег женщину Арес, привлекая к себе внимание, - Пожалуйста, пристегнитесь.
Арес включил правый поворотник, хотя никакого съезда там не было - только глухая стена здания. В зеркале он увидел, как у наблюдателя напряглась спина.