Очнувшись в тесном гробу, Кларисса пришла в ужас. Однажды пережив подобный опыт, она долго не могла избавиться от кошмаров, связанных с замкнутым пространством. Порой ей снилось, что она вновь оказалась на два метра под землёй, а иногда она обнаруживала себя замурованной в какой‑нибудь башне.

За три прошедших года Клариссе удалось справиться со страхом, но порой он возвращался всё в тех же ночных видениях. Отчасти по этой причине она не любила заказы на похороны, хотя и относилась к конечности бытия довольно философски. Больше её пугало отсутствие какой-либо ясности, потеря контроля и безопасности.

Кларисса не помнила, что с ней произошло до того, как она увидела яркий свет в конце туннеля. Зато она отчётливо помнила, как, покинув свою могилу, пошла куда глаза глядят и случайно набрела на кабак «Не живчик». Там она познакомилась с дельцом, который впоследствии помог ей создать новую личность, перелистнуть страницу прошлого и оставить позади всё, что там осталось.

Со многим она расставалась с тяжёлым сердцем, но понимала, что это необходимо. Так родилась Эдвина Хартвелл, помощница хозяйки цветочной лавки на окраине Альхальда. Лавка славилась тем, что поставляла самые свежие цветы в разные концы города и в близлежащие поселения. И со временем эта работа помогла ей найти новый смысл жизни и не вздрагивать от теней.

Недавно в цветочную лавку поступил крупный заказ. Сложность заключалась в том, что заказ пришёл из столицы и предусматривал не только доставку цветов, но и помощь в украшении помещения, где должна была пройти прощальная церемония с покойным.

Несмотря на то что похороны навевали на Эдвину мысли о конечности жизни, она согласилась помочь со всеми приготовлениями и даже взяла на себя большую часть работы. Хозяйка цветочной лавки была приятной пожилой женщиной, которая относилась к Эдвине как к дочери, которой у неё никогда не было. И она была благодарна ей за доверие и теплое отношение.

Машина припарковалась недалеко от здания. Девушкам потребовалось примерно полтора часа, чтобы украсить помещение так, чтобы родственники почившего почувствовали, что обстановка для прощания соответствует их ожиданиям.

Закончив собирать последний букет и поставив его в глиняную вазу, Эдвина сказала своей коллеге, что принесет ещё одну корзину с пышными белыми лилиями из машины. Девушка благодарна мотнула головой, и принялась расправлять листья на другом букете, попутно опрыскивая их водой, чтобы они дольше простояли.

Эдвина покинула помещение и направилась к выходу. Выйдя на улицу в одной тонкой кофточке, она попросила водителя открыть багажник грузового автомобиля. Когда он поднял дверцу, она забрала корзину и вернулась в здание.

По дороге напевая себе под нос простенькую песню, она прошла просторный холл и почти дошла до двери, ведущей к залу прощания, когда почти столкнулась с высоким мужчиной, который выходил из соседнего помещения. Их взгляды пересеклись, и она почувствовала, как громко бьется сердце в груди.

Корзина с лилиями выскользнула из рук, и цветы рассыпались у их ног. Они стояли друг напротив друга и замерли, словно две алебастровые статуи. Эдвина поняла, что не может произнести ни слова. Она не ожидала, что этим днём встретит человека из своего прошлого, свою любовь, как ей казалось, лишённую будущего, но не забытую.

Вместо слов, Эдвина отступила на шаг и наклонилась, начав спешно собирать цветы. Ей казалось, что, если она сделает вид, будто не узнала его, он решит, что ошибся и пройдет мимо.

Отредактировано Эдвина Хартвелл (26.01.2026 01:31)

Кларисса, которую знал Майкл, была женщиной поразительной жестокости, особенно по отношению к тем, кого искренне любила. Иначе как объяснить то, что она дважды заставила его поверить, что её больше нет? Однако эта жестокость проистекала не из чёрствости сердца, как могло показаться человеку постороннему. Напротив, в её основе лежала забота, пусть и странная, парадоксальная, но всё же забота. Так Кларисса пыталась защитить тех, кто был ей по‑настоящему дорог.

Однако женщина, что смотрела на него, разительно отличалась от той, кем она была.  Пожалуй, она стала куда более чувствительной. Прошедшие два года не прошли даром и за это время она сумела взглянуть на жизнь под новым углом, и это неизбежно отразилось на её характере.

Всё это время она постепенно восстанавливала внутренние силы, бережно черпая их из простых житейских радостей, что раньше оставались для неё недоступными. Теперь она научилась по‑настоящему ценить их: и утренний кофе в тишине, и прогулку под дождём, и книгу у камина, и случайную улыбку незнакомца, и собирание букетов. Впервые за долгие годы она позволила себе жить для себя, а не ради кого‑то, не во имя какой‑то цели, а просто потому, что имела на это право.

Два года назад, стоя на автобусной остановке Валенштайна, от которой отходили автобусы в пригороды, Кларисса мысленно прощалась с прошлым. В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль, набрать номер Майкла и предложить ему сбежать вместе.

Вспоминая их бесконечные разговоры в прошлом, Кларисса устало опустилась на скамейку. Если она позвонит, он, возможно, ответит «да», но не из желания быть с ней, а из чувства вины или какого-то другого чувства. Возможно, с её стороны было несправедливо давать принимать решение за них обоих, но именно это она тогда и сделала.

Сейчас, когда они вместе собирали цветы, ей вдруг показалось, что земля уходит из‑под ног. Сердце билось часто, отчаянно и его гулкий ритм отдавался в ушах, заполняя всё пространство вокруг. Она невольно задержала дыхание и украдкой подняла взгляд.

Он тоже нервничал. Это читалось в чуть дрожащих пальцах, в неловкой паузе. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, она словно пыталась поймать полунамек на узнавание и желание заговорить.

И вот, когда все цветы снова были в корзине, настал решительный момент: она должна была либо заговорить, либо сделать вид, что они незнакомы. И, наверное, ей следовало выбрать последнее, но вместо этого, она протянула руку и осторожно коснулась его предплечья.

— Майкл, — произнесла она его имя, в моменте ощутив, что голос её дрогнул. И этого было достаточно, чтобы выбить почву из-под ног у них обоих.

В её взгляде он мог прочесть извинения. И хотя Кларисса, которую он знал почти никогда не извинялась, женщина, стоявшая перед ним, казалось действительно просит у него прощение, и делает это совершенно искренне.

— Эдвина, — послышалось со стороны двери.

Девушка, которая украшала зал заметила, что её компаньонка слишком задержалась и решила выглянуть, чтобы посмотреть, где она может быть.

— Я иду, — одними губами произнесла она, но все также смотрела в глаза Майклу.

Наверное, сейчас ей следовало объясниться перед ним, но она понимала, что для этого потребуется больше, чем те несколько секунд, что у них были сейчас.

— Я хотела…— она было открыла рот, чтобы оправдать себя, но слова застряли в горле.