Услышав, что до Валенштайна всё же добрался неизвестный вирус и что часть города была закрыта на карантин, Хелена поймала себя на мысли, что ей повезло, поскольку её семья жила далеко от эпицентра событий.

Когда раздался телефонный звонок из школы, куда совсем недавно перевелся её сын, Хелена сразу собралась и отпросилась с работы, чтобы приехать за ним. Но из-за пробок, возникших на объездных маршрутах, добраться до школы оказалось не так-то просто. Поездка заняла у неё больше времени, чем обычно.

Стоило ожидать, что произошедшее внесёт свои коррективы в жизнь города: многие дороги оказались перекрыты до стабилизации обстановки. Патрульные, стоявшие на блокпостах, останавливали всех и предлагали выбрать альтернативный маршрут.

Несколько раз Хелене пришлось менять маршрут, и это начало её сильно нервировать. Добравшись, наконец, до школы, она не смогла найти место для парковки и оставила машину у обочины. Аксель уже ждал её у главного входа. Дети и родители, приехавшие за ними, сновали от здания к подъездной дороге, где уже скопилось множество автомобилей. Все выглядели встревоженно.

Хелена подошла к сыну и опустилась на корточки, порывисто обняв его. Разомкнув объятия, она обхватила его лицо обеими ладонями и заставила посмотреть на себя — ей нужно было убедиться, что с ним всё в порядке.

— Ты как, малыш? — она всегда называла его так, когда они были наедине, и сейчас не смогла сдержаться, потому что сердце сжималось от тревоги. — Ничего нигде не болит? — спросила она, отняв одну руку от его щеки и приложив прохладную ладонь ко лбу мальчика, проверяя, нет ли температуры.

В этот момент её охватил страх — вдруг вирус уже проник за пределы карантина. Она не была врачом, но читала множество статей о детских заболеваниях и мерах профилактики респираторных инфекций. Однако то, с чем столкнулся Валенштайн, нельзя было победить так просто.

— Слава Всесоздателю, — выдохнула Хелена, прикрыв глаза, когда сын подтвердил, что с ним всё в полном порядке.

Она наклонилась вперёд и поцеловала его в щёку, после чего встала с корточек и взяла за руку. То, что сейчас тревожило мальчика, казалось ей пустяком на фоне происходящего в городе, и потому она лишь машинально поддакивала ему, пока они шли к машине, время от времени оглядываясь — не пропустить бы опасность. На деле же слушала она его лишь вполуха.

Когда они добрались до машины, Хелена открыла для мальчика заднюю дверь, забросила в угол его портфель и, дождавшись, пока он устроится, убедилась, что он пристегнул ремень безопасности.

— Сейчас мы быстро поедем домой, — сказала она, почти одновременно с щелчком ремня — чётким, привычным звуком, сообщившим ей, что теперь всё под контролем.

Закрыв дверь, Хелена обошла автомобиль и села за руль. Она повернула ключ зажигания и плавно вдавила в педаль газа, заставляя машину «ожить». Посмотрев в зеркало, она убедилась, что позади никого нет и дав заднюю, вырулила так, чтобы выехать на главную дорогу.

По дороге Хелена вспомнила, что объездная недалеко от Стоунливского парка закрыта, и решила воспользоваться навигатором. Рукой она попыталась нащупать мобильный телефон, но обнаружила, что его нет в отсеке, где она обычно его бросала.

— Малыш, посмотри в маминой сумке телефон, — Хелена подалась в сторону, держа дорогу под контролем, и схватив сумку, передала сыну, чтобы тот нашел там его. — Он, кажется в кармане сбоку.

Когда телефон оказался у неё в руках, Хелена обнаружила, что зарядное устройство разрядилось — экран погас, а сам аппарат отключился. Пришлось поставить его на зарядку. Как только на дисплее появился индикатор, возвещающий о начале зарядки, на устройство хлынули уведомления о пропущенных вызовах.

— Вот же… — Хелена схватила телефон, не вынимая из зарядки, и открыла список пропущенных. — Твой отец, наверное, уже с ума сходит. Ну конечно, я дуреха — надо было проверить зарядку ещё вчера.

Она собиралась набрать номер мужа, но он опередил её. Хелена ответила на вызов и прижала трубку к уху.

— Прости, дорогой, села зарядка, — сказала она, но в голосе не было привычной лёгкости. — Надо было зарядить его вечером. Прости. Я сейчас с Акселем. Звонила его классная руководительница — школу временно закрывают из-за того, что происходит… ну, ты слышишь об этом по новостям. С нами всё в порядке, не волнуйся. А у тебя всё хорошо?

Пока Брайан отвечал, из-за угла резко вырулил внедорожник, визгнув тормозами, резко развернулся и едва не врезался в столб. До них оставалось всего несколько метров. Хелена инстинктивно вывернула руль, уводя машину в сторону — столкновения удалось избежать.

— Больной ублюдок! — вырвалось у неё.

Она глубоко вдохнула и постаралась унять дрожь в голосе, обращаясь в этот раз к мужу.

— Прости. Какой-то псих буквально вылетел из-за угла. Но с нами всё в порядке. Никто не пострадал. Увидимся дома, милый. Лучше не разговаривать за рулём — сейчас на улицах слишком нервно. Целую. Люблю.

Положив трубку, Хелена обернулась к сыну и тревожно спросила:

— Ты в порядке? Прости, что так вышло… Иногда люди ведут себя ужасно за рулём. Но мы уже почти дома.

Она выдержала паузу и добавила строго, но с ноткой заботы:

— И никогда, слышишь, никогда не повторяй слово, которое только что сказала мама.
Снова повернувшись к дороге, она теперь следила за каждым движением — внимательно, насторожённо.

— Договорились? Никаких плохих слов.

Отредактировано Хелена Рид (11.12.2025 01:35)

Они добрались до дома быстрее, чем изначально предполагала Хелена. Она старалась не лихачить на дороге, но, когда появлялась возможность — резко нажимала на педаль газа, почти не задумываясь о штрафах, которые могли прийти в её личный кабинет. Сейчас их безопасность была её главным приоритетом.

Уже у дома, когда Аксель спросил её про отца, она поймала себя на мысли, что теперь больше всего переживает за мужа — он был далеко, и она не знала наверняка, где он в эту самую минуту. Быть может, его отправили в эпицентр событий. А может, и вовсе заслали в местную лабораторию. Одним словом, теперь, когда она и Аксель оказались в относительной безопасности, все её мысли занял Брайан.

— Да, с папой все будет в порядке, — посмотрев на сына, сказала Хелена, улыбнувшись, чтобы скрыть свое беспокойство.

Она не хотела, чтобы Аксель думал, будто отцу что-то угрожает. Если кто-то и должен был весь день не находить себе места из-за всего происходящего, то только — она.

— Сейчас он на работе, но как только закончит, так сразу к нам, — Хелена открыла дверь, пропуская сына вперед.

Когда он прошёл внутрь дома, она оглянулась, словно хотела убедиться, что во дворе всё спокойно и Стоунлив действительно безопасен сейчас. Лёгкий ветер покачнул крону дерева у подъездной дороги и больше ничего. Вокруг стояла такая тишина, будто город вымер. Даже слабый гул дороги вдали не создавал ощущения, что жизнь в городе продолжается в привычном ритме.

Пройдя внутрь, Хелена закрыла дверь. Забрав у Акселя куртку, она аккуратно повесила её в шкаф.

— А теперь — в ванную, руки помыть, и будем обедать, — мягко подбодрила она.

Пока он выполнял её просьбу, она прошла на кухню и включила телевизор. На экране сразу появились новости. Поймав себя на мысли, что им сейчас лучше этого не смотреть, она тут же переключила канал на тот, где круглые сутки крутили мультики.
Достав из холодильника вчерашнее рагу, она поставила его в духовку разогреваться.

— А вот и наш чемпион, — улыбнулась Хелена, когда Аксель появился на пороге кухни. — Пока рагу греется, расскажи-ка мне, как прошёл твой день.

Ей хотелось заполнить тишину чем-то тёплым и обыденным, чтобы ни одна тревожная мысль о городе, о Брайане, о том, что происходит за пределами дома, не успела вползти обратно в голову.

Хелена старалась не думать о том, что происходило за пределами их дома. Но стоило ей лишь бросить взгляд в окно или рассеянно покоситься на телевизор — мысли тут же расползались в разные стороны, утягивая за собой хрупкое спокойствие. Она поймала себя на том, что срочно должна сосредоточиться на чём‑то конкретном, иначе беспокойство окончательно возьмёт верх.

В этот момент Аксель как раз сообщил, что получил пятёрку. Однако произнёс он это так сдержанно, почти равнодушно, словно оценка его не просто не обрадовала — а, напротив, разочаровала.

Хелена хорошо знала эту мимику: сын никогда не умел скрывать настоящие эмоции, когда дело касалось школы. Любое беспокойство тут же находило отражение на его личике. Это, с одной стороны, облегчало ей задачу — она всегда была в курсе его школьных дел, могла вовремя заметить тревожные звоночки и скорректировать ситуацию. С другой — заставляло быть постоянно начеку.

При этом Хелену никак нельзя было назвать строгой матерью, одержимой оценками. Напротив, она всегда поддерживала сына, если понимала, что плохая отметка появилась не из‑за лени или небрежности, а по независящим от него обстоятельствам. Аксель и вправду был очень умным мальчиком — ответственным, собранным, редко оставлявшим домашнее задание невыполненным. Он старался делать всё максимально хорошо, вкладывал усилия и искренне переживал за результаты. Во всяком случае, именно так она его видела. Впрочем, родителям свойственно смотреть на своих детей через призму розовых очков.

— Что случилось? — когда они приступили к обеду, поинтересовалась Хелена, пододвинув к сыну тарелку с кусочками зернового хлеба, который нарезала перед тем как подать к столу рагу. — Есть же что-то ещё, о чем мне стоит знать?

— Какой ужас, — не сдерживая эмоций, произнесла Хелена, когда сын объяснил, почему получил двойку.

Они с Брайаном всегда учили Акселя заступаться за слабых и помогать тем, кому это нужно. Но никто из них не думал, что однажды ему придётся защищать одноклассника от учительницы.

Мисс Джонс и раньше казалась Хелене странной, но теперь вопросов стало больше. Она не собиралась слепо верить словам сына, даже самые честные дети порой приукрашивают события. Однако настороженность к поведению учительницы усилилась.

Хелена знала, что иногда педагоги ведут себя совсем не так, как ожидается. Она надеялась, что их семью минуют подобные истории. К сожалению, нет. Похоже пришло время разобраться.

— Бедняга Тимми, — покачала головой Хелена. — И часто мисс Джонс так себя ведёт?

Ей хотелось понять, что ещё стоит знать об этой женщине, и, возможно, о других учителях, с которыми сталкивается сын.

— Я так понимаю, она единственная, кто ведёт себя так? — уточнила Хелена. — И, если я правильно понимаю, это не первый случай? Как ты думаешь, почему это происходит?

К счастью для Акселя, до тех пор, пока школа будет закрыта на карантин, он мог не переживать, что его родителей вызовут к директору. Скорее всего, вскоре в родительском чате появится сообщение о том, что их переводят на дистанционную форму обучения, но пока единственное, что там обсуждали это сложности на дорогах и беспокойство из-за сложившейся ситуации.

Последнее сообщение, которое Хелена успела прочитать, содержало в себе рекомендации от преподавателя, в случае недомогания сразу же обращаться ко врачу. Очевидно, все были напуганы и у них были все основания, чтобы переживать за своё здоровье и жизни.

То, что происходило в Бонно, прошедшие две недели, часто показывали по телевизору и все с замиранием следили за происходящим там. Более того, особо большие активисты даже собирали гуманитарную помощь и организовывали митинги, на которых выступали с требованием помочь жителям далекой страны.

Раньше Хелену это не особо трогало. Она смотрела на происходящее с холодной отстранённостью журналиста, который должен был писать разгромные статьи, и если давала волю чувствам, то исключительно уже дома, когда можно было немного расслабиться. Хелена была профессионалом своего дела.

— Пока не будет понимания того, что происходит в городе, можешь не переживать, меня никуда не вызовут, — заверила сына Хелена. — Есть более серьезные вещи, чем это. Но, конечно, я не понимаю мисс Джонс, — она опустила ложку в блюдо, подчерпнула и отправила в рот.

Методично прожевав его и проглотив, Хелена снова посмотрела на сына.

— К слову, не думай, что если школа закрылась на карантин, то тебе не придется делать уроки, — сказала Хелена. — Нельзя запускать программу. Если у вас не начнутся занятия удаленно, то я сама составлю тебе список литературы, которую нужно прочитать и подготовлю задания, — чуть наклонившись, сказала она. — В конце концов, если бы я не стала журналисткой, то вполне возможно нашла бы себя в профессии преподавателя. Как думаешь, у меня бы получилось?

Решив перевести тему разговора в более доброжелательное русло, спросила Хелена.

— А ты ешь-ешь, а то остынет.