Лоррейн лениво смотрела какой-то комедийный сериал, закинув ноги на диван и укутав их мягким пледом. Она облокотилась на подушку, поддерживая щёку ладонью, и время от времени бросала в рот солёные орешки, не отрываясь от экрана.

На журнальном столике рядом валялся пустой пакетик из-под жевательных конфет — от них уже ничего не осталось, лишь сладкая крошка осыпалась по краям. Рядом стояла бутылка газированного напитка, почти допитая.

Возвращаясь с работы, на которую устроилась всего пару дней назад, Лоррейн заглянула в магазин и купила всё, что могло поднять ей настроение. Но, несмотря на все попытки добиться результата, внутри по-прежнему оставалась пустота — ту, которую не заполнить ни смешным сериалом, ни сладостями.

Когда на канале началась реклама, Лоррейн взяла пульт и начала бесцельно давить на кнопки, пока не осознала, что устала от этого, и резко отбросила его в сторону. Приподнявшись, она убрала пакетик с орехами на журнальный столик — к другим, уже пустым — и медленно опустила ноги на пол.

Уткнувшись лицом в ладони, она долго сидела неподвижно, будто пытаясь укрыться от собственных мыслей. Потом оглядела комнату — взгляд скользил по стенам, по полкам, по выключенному свету в прихожей — словно искала что-то, что могло бы отвлечь, на чём можно было бы сосредоточиться. Звук телевизора заполнял пространство, создавая видимость нормальности, будто всё в порядке, хотя Лоррейн давно поняла — это не так.

Поднявшись, она прошла в ванную. Ополоснув лицо холодной водой, Лоррейн уперлась руками в раковину и посмотрела на своё отражение. Всё в последнее время шло наперекосяк. И снова, как каждый раз, когда она давала слабину, в памяти всплыла та ночь — та самая, что разделила её жизнь на «до» и «после». Ночь, когда умер Раян.

Она прикрыла глаза, медленно облизнула губы, пытаясь отогнать воспоминания, но они не отступали. Они возвращались снова и снова: картинками, звуками, ощущениями.

Раян. Она часто думала о нём. И всякий раз, когда в голову приходила мысль набрать его номер, что-то внутри останавливало её — страх, вина или просто боязнь услышать тишину в ответ. Невольно вспомнив разговор с Ксеносом при их первой встрече, Лоррейн почувствовала знакомое беспокойство. Мысль о том, что Акройда, возможно, уже нет среди живых, давно кралась к ней, но она гнала её прочь. Потому что если он погиб — тогда всё, на что она пошла, все жертвы, всё страдание — оказались напрасными.

Впрочем, даже не это тревожило её больше всего. Да, она по-настоящему переживала за Раяна — внутри до сих пор жили чувства к нему. Они не виделись долгое время, и на расстоянии эмоции будто притупились. Но когда ты готова отдать столько, сколько отдала Лоррейн, такие чувства не исчезают просто так. Они не уходят бесследно — даже если кажется, что уже всё позади. Даже если ты сама в это стараешься поверить.

Лоррейн вернулась в гостиную и опустившись на диван, бросила взгляд на телефон. В голове пронеслась мысль: «сейчас или никогда». Она подалась вперед и взяла его в руки, чувствуя, как все внутри неё начинает подрагивать от напряжения.

Открыв записную книжку, Лоррейн нажала номер Акройда и прислонила трубку к уху. Ей просто хотелось убедиться, что с ним все в полном порядке.

Подпись автора

Хронология эпизодов

Узнав знакомый голос позади, Лоррейн почувствовала, как сердце сжалось: то ли от страха, то ли от волнения, а может, от всего сразу. Она прикусила нижнюю губу, ощутив, как подрагивают пальцы, медленно отняла телефон от уха и нажала кнопку «сбросить вызов».

Она догадывалась, что произойдёт в следующую минуту, но до последнего надеялась: всё это лишь её надуманные страхи. Тогда, в Смоуке, Лоррейн была не в себе и порой ловила себя на мысли, что не может отличить реальность от фантазий. Но правда заключалась в том, что когда на пороге её палаты появился Раян, она уже тогда почувствовала, что с ним что‑то не так. Впрочем, защитные реакции психики сработали быстрее, чем она успела осознать произошедшее. Мир вокруг сузился до одного маленького пространства, которое он заполнил своей заботой, и тем самым помог ей выбраться из того кокона, в который она себя сама завернула.

— Это жестоко, — также медленно развернувшись в его сторону, сказала Лоррейн, впервые посмотрев на него ясным взглядом. Через него она могла увидеть стену, что говорило о том, что его душа определенно отделилась от тела. — Ты не должен был умереть.

Лоррейн по‑прежнему не понимала, почему он стоял перед ней лишь как полупрозрачный призрак, а не как живой человек из плоти и крови. В сознании мгновенно всплыли слова её нового приятеля из потустороннего мира — тот при каждой возможности напоминал, что смерть не обмануть.

Переписывая книгу Судеб, Лоррейн надеялась, что Раян обретёт счастливую жизнь, даже если им не суждено встретиться вновь. Она отчётливо осознавала, что его судьба могла сложиться иначе. Он вполне мог бы не попасть в школу для сверхъестественных существ В. Эллингтон, не познакомился бы с ней и не оказался в той роковой ситуации, что привела к гибели.

Но когда она встретились, и она осознала, что он всё‑таки учится в этой школе — а они по какой-то причине не вместе, — внутри что‑то надломилось. Лоррейн верила, что Раян должен был заметить её в любой из возможных жизней, почувствовать ту же глубокую связь. Однако на деле они всегда находились рядом, но оставались друг для друга чужими. И эта мысль причиняла острую боль.

Конечно, когда Раян всё вспомнил, Лоррейн погорячилась и оттолкнула его. Она убеждала себя, что поступила так ради его защиты, но в глубине души понимала, что истинная причина крылась в другом. Ей была невыносима мысль о том, что он не узнал в ней свою единственную с первого взгляда, не ощутил той незримой связи, которую, как ей тогда казалось, он должен был чувствовать всегда.

Лоррейн была подростком — со свойственными этому возрасту страхами, стремлениями, сомнениями и переживаниями. В ту пору она смотрела на многие вещи совершенно иначе, чем сейчас.

Она редко задумывалась, почему в итоге оказалась вместе с Домиником. Возможно, дело в том, что он первым начал вспоминать произошедшее. А может, ей лишь предстояло до конца разобраться в этом и найти ответы, которые пока скрывались где‑то на периферии сознания.

Лоррейн поднялась с дивана и направилась к Раяну. Остановившись прямо перед ним, она медленно протянула руку, словно желая коснуться его. Но в какой‑то миг рука замерла в воздухе, а сама она так и не решилась завершить это действие.

— Почему? — она подняла взгляд и посмотрела ему в лицо. — Как это произошло?

Подпись автора

Хронология эпизодов

Из всего сказанного Лоррейн поняла лишь одно: Раян погиб не один. Судя по всему, кто‑то убил и его, и его мать — а, быть может, и брата. Она прекрасно помнила, что у Раяна был брат, и даже знала, что в этом году тому должно исполниться восемнадцать. Новость о гибели Ровены невольно заставила Лоррейн забеспокоиться и о нём.

Они с братом Раяна не были достаточно близки, чтобы между ними возникли дружеские или родственные чувства, но в Смоуке многие небольшие общины жили словно одна семья. Возможно, именно поэтому Лоррейн воспринимала случившееся так близко к сердцу. А может дело было именно в том, что речь шла о Раяне и его семье.

Когда он начал метаться по комнате, не в силах сдержать внутренний гнев, техника вокруг словно взбесилась. Он был похож на разбушевавшегося полтергейста. В соседней комнате лампа накалилась до предела и с громким хлопком лопнула. К счастью, они находились достаточно далеко и осколки не могли её задеть.

Теперь, когда Лоррейн обрела дар медиума, она остро ощущала всё, что творилось в тонком мире. Она ясно понимала и состояние Раяна — при жизни тот никогда не отличался спокойствием и едва ли умел укрощать своего внутреннего зверя мирным способом.

— Ты должен успокоиться, — сказала Лоррейн, привлекая его внимание к себе. Однако он был слишком встревожен, чтобы услышать её сразу.

В какой‑то момент она встала у него на пути. Зажмурившись, Лоррейн резко подалась вперёд, чтобы обнять его, не зная наверняка, что произойдёт и удастся ли ей это.

К собственному удивлению, она почувствовала, что смогла прикоснуться к нему и даже заключить в объятия. Возможно, дело было в том, что она была маяком; а может, так умели все медиумы — точно она не знала, поскольку пока ей не доводилось близко сталкиваться с этой способностью.

— Тише, — произнесла Лоррейн, пытаясь успокоить его таким, казалось бы, нелепым способом — словно ребёнка.

Она обнимала его и отчётливо ощущала, что от него веет не только холодом. Но что это значило — пока оставалось для неё загадкой. Другие призраки ощущались ей иначе. Быть может, потому что они были для неё чужими.

— Что с твоим братом? — спросила Лоррейн, когда он чуть успокоился. — Он тоже… или?

Она предположила, что Раян остался в мире живых как раз из-за того, что не мог простить своих обидчиков и хотел, чтобы они понесли наказание. Другие призраки, с которыми ей уже доводилось сталкиваться, не могли уйти по разным причинам, но многие оставались на земле по собственной воле.

Подпись автора

Хронология эпизодов