Пересадка, устроенная мадам Вигго, пришлась ему более чем по вкусу. Справа от него сидела герцогиня Клементина, хрупкая, светлая, с той тихой, почти незримой аурой, что притягивала взгляд, словно маяк в ночном море. Слева сама Урсула, чья экзотическая, почти хищная красота будоражила кровь, навевая мысли о пряных ветрах далёких гаваней и запретных островах. Два полюса. И он, виконт Теппельхоф, оказался ровно между ними. Дитрих позволил себе едва заметную, довольную усмешку, поудобнее устроился в стуле, мысленно аплодировал находчивости медиума. Пусть прочие гости напряжены, для него этот вечер уже переставал быть томным. Скука светских раутов мгновенно испарилась, уступив место тихому, вполне мужскому предвкушению.

Богословские тонкости, демонология и точная топография преисподней никогда не входили в круг его интересов. А знания Дитриха о загробном мире ограничивались тем, что читают с амвона по воскресеньям, да байками старых боцманов о левиафанах, водяных. Потому всё, что тягучим, завораживающим потоком пела Урсула, звучало для него лишь красивой мистической тарабарщиной, гортанными слогами, вибрирующими в наэлектризованном воздухе и уносящими сознание в транс завораживающей тёмной  рекой в мир спиритических сеансов, погружая в гипнотическую полудрёму. Он не пытался уловить значение слов, лишь слушал, как они ложатся на пульс, подчиняя дыхание монотонному ритму.

Воздух сгустился, стал плотным и тяжёлым, словно перед штормом. Дитрих прикрыл глаза, позволяя пению войти в такт с собственным сердцебиением. И вдруг, когда голос медиума перешёл на новый, почти вибрирующий лад, он невольно задержал дыхание.

Сначала это напомнило лёгкое касание морского бриза, едва уловимый сквозняк, скользнувший по спине. Затем по лопаткам легли ладони. Ласкающие кожу, минуя слои сукна и шёлка. Дитрих не шелохнулся, лишь мышцы невольно напряглись. Нежные, прохладные пальцы с едва уловимой шелковистой шероховатостью на кончиках медленно, почти танцующе, изучали рельеф его тела. Они очертили линию плеч, задержались на шее, прежде чем легко, дразнящее коснуться груди прямо над сердцем. Вторая рука скользнула ниже, по животу, оставляя за собой дорожку из мурашек и сладкой, предательской дрожи. Это был чистый, незамутнённый ток похоти, проникающий прямо в кровь, словно яд змеи. Невидимое женское присутствие обволакивало, словно дым дорогой сигары или предрассветный туман над гаванью. В голове мелькнула смутная мысль о старых матросских сказках про сирен, чьи голоса тянули корабли на рифы.

"Может у неё в помощниках маг? Что за чудное заклинание?"

Он приоткрыл глаза и взглянул на кристалл перед собой. В дрожащих гранях, на долю секунды, что-то мелькнуло. Моргнул и видение растворилось, оставив лишь гулкий бой в висках и тяжёлое, сладковатое давление в груди. Что это было? Тень? Видение? Дитрих  мог лишь гадать. Но факт был один: комната больше не подчинялась законам физики. Магию кто-то творил... И Урсула была прекрасной актрисой в паре с магом который ей помогал.

"Королевские спиритические сеансы совершенно иной уровень чем салонные."

Миг и всё замерло. Дитрих повернул голову к Урсуле. Она застыла, опустив голову, чёрные пряди скрыли лицо. От голоса, коим она заговорила, по коже действительно прошёлся холодок. Он был низкий, нечеловеческий, от которого, казалось, задрожали сами свечи. Но её близость и тонкий, пряный аромат духов манили. Он сидел, не отрывая взгляда от изящного изгиба её шеи, всё ещё ощущая приятное наваждение от прикосновений, и слушал, как эхо чужого, потустороннего вопроса повисло в комнате:

— Чего ты хочешь, тринадцатая?

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (Сегодня 11:12)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка