Оказавшись при дворе Её Величества, мадам Вигго начала обживаться и постепенно обзаводиться полезными знакомствами. Безусловно, будучи весьма необычной для закостенелой Тезеи внешности, она сталкивалась с определёнными затруднениями: далеко не все представители дворянского сословия были готовы смириться с присутствием чернокожей женщины — бывшей рабыни, которой каким‑то волшебным образом удалось снискать покровительство вдовствующей королевы.

Однако все они были вынуждены хранить молчание — по крайней мере, в присутствии самой Дагмар, которая, в свою очередь, пользовалась неизменной милостью и любовью брата, считавшего её подлинным образчиком добродетели. И Урсула пользовалась этим столь же виртуозно, как и колдовством, неустанно принося на алтарь своего покровителя Зийира всё новые подношения.

Получив в известной мере власть, мадам Вигго смогла позволить себе чуть больше, чем прежде, хотя по‑прежнему оставалась стеснённой в некоторых удобствах. Однако она была женщиной недюжинной хитрости и постепенно прокладывала себе дорогу к лучшей жизни, шаг за шагом преодолевая преграды.

Безусловно, даже двигаясь к собственной цели, она неизменно оставалась полезной для вдовствующей королевы. В отведённые часы Урсула обучала её основам колдовства, раскрывала премудрости ведьмовского искусства, делилась сокровенными знаниями о турмском ковене и многом другом. Кроме того, она по‑настоящему помогала Дагмар справляться с головной болью: время от времени готовила целебный отвар или массировала виски особым маслом. Таланты этой женщины выходили далеко за пределы колдовства.

Кроме того, несмотря на свое незнатное происхождение, она от природы обладала острым умом, позволявшим искусно плести хитросплетения интриг, давать дельные советы и безошибочно видеть истинную сущность людей. Последнее, впрочем, стало приятным дополнением к сделке, которую она заключила, оказавшись на грани отчаяния. Лучше всего мадам Вигго владела любовной магией и умела использовать её в корыстных целях. Именно с неё она начала обучение вдовствующей королевы — с любовной магии, показав, как правильно варить приворотное зелье.

Этот вечер стал прямым следствием её убедительных доводов. Урсула заявила, что способна призвать дух покойного супруга вдовствующей королевы, однако для проведения ритуала ей необходим круг из тринадцати человек. Так они и договорились устроить спиритический салон, пригласив тех, кто мог бы быть заинтересован в этом.

Однако ритуал имел одно крайне важное условие: среди приглашённых непременно должны были присутствовать хотя бы один маг и один вампир. Урсула разъяснила, что каждый участник, за исключением одного — тринадцатого, будет олицетворять один из двенадцати кругов Преисподней.

Этим вечером Урсула была облачена в платье насыщенного аметистового цвета, который изумительно оттенял глубину её тёмно‑карих глаз и подчёркивал экзотическую красоту. Наряд имел черты старинного кроя, характерные для минувших десятилетий: узкий корсетный лиф, слегка расклёшенную юбку с турнюром и рукава три четверти. Изящные чёрные кружева украшали манжеты, вырез и шлейф платья, создавая таинственный контраст с основным тоном. В целом её облик напоминал героиню готического романа. Она была великолепна в своей мрачной красоте.

Местом для проведения ритуала была выбрана одна из гостиных, находящихся во дворце в распоряжении вдовствующей королевы. Эту гостиную ещё называли «Полуночной комнатой» за тяжёлые тёмно‑синие шторы, не пропускавшие ни единого луча солнца, и старинные часы, которые, по слухам, иногда отбивали тринадцать ударов.

— Ваше Величество, — произнесла Урсула, бесшумно оказавшись за спиной вдовствующей королевы и выводя ту из задумчивости.

Слуги тем временем накрывали стол: расстилали тяжёлую скатерть, расставляли напитки и закуски на отдельной тумбе, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, — мягко сказала Урсула, одарив Дагмар тёплой улыбкой. — Вскоре вы сможете увидеть своего возлюбленного. Пусть даже так — через завесу миров, — но вам представится возможность поговорить с ним и поведать ему свои чаяния. Сказать то, что не успели сказать при жизни. Далеко не каждому человеку выпадает такая удача.

Отредактировано Урсула Вигго (20.05.2026 02:07)

— Не стоит беспокоиться об этом, Ваше Величество, — мягко отозвалась ведьма. Её голос обволакивал, словно тёплый плед, способный согреть в лютую стужу и укрыть в своих уютных объятиях. — Поверьте, ни у кого из наших сегодняшних гостей не возникнет желания распространять дурные слухи. Это я вам обещаю.

Урсула понимала, что светское общество неоднородно и что порой знатные особы бывают чрезмерно впечатлительны, когда речь заходит о колдовстве. Однако обычно именно страх служит движущей силой, способной удержать человека от опрометчивых поступков. Она была уверена: после сегодняшнего представления едва ли кто‑то из присутствующих пожелает рисковать собственным благополучием, распуская по столице дурные слухи о вдовствующей королеве.

Во всяком случае, ей казалось, что нужно быть большим глупцом, чтобы пойти на такие риски. Но уверенности госпоже Вигго придавало не только осознание того, что присутствующие должны остаться под глубоким впечатлением от увиденного и услышанного, но и сам факт близости вдовствующей королевы со своим венценосным братом. Не каждый способен пойти на те риски, на которые пошёл Гельмут II, встав на её защиту и даже теперь потакая её маленьким капризам — таким, например, как присутствие чернокожей женщины при дворе.

— А у вас будет возможность лишний раз увидеть, кто из ваших подданных чего достоин, — добавила Урсула с лёгкой полуулыбкой. — Каждый из них станет олицетворением одного из кругов Ада, из которых мы будем черпать силы для призыва духа Вашего мужа. У него просто не останется выбора — он будет вынужден оказать нам милость и почтить нас своим присутствием.

Уже спустя полчаса после этого разговора во дворец начали прибывать уважаемые гости, каждый из которых по этому случаю облачился в свои лучшие наряды. Шёлк и бархат переливались в свете канделябров, драгоценности сверкали, а шёпот придворных наполнял комнату едва уловимым гулом. Их было ровно тринадцать. И все они представляли собой цвет тезейского общества.

Пока Дагмар приветствовала гостей с безупречной грацией, излучая радушие и королевское достоинство, Урсула предпочитала оставаться в её тени, держась в двух‑трёх шагах позади. Рядом с ней стояла другая фрейлина, которой посчастливилось оказаться этим вечером среди избранных участников мероприятия. Её сдержанная поза и опущенный взгляд подчёркивали второстепенную роль в этой сцене.

Желая увидеться с вдовствующей королевой в изгнании, Райнер никак не ожидал получить подобное послание. Пригласительное письмо пришло три дня назад. Несколько раз перечитав его, герцог убедился, что зрение его не подводит: да, действительно, малышка Мара звала его на «спиритический сеанс».

Конечно, подобные развлечения сейчас были на пике моды. Герцог вполне допускал, что кто-то искренне верит в возможность связаться с духами, но... уместно ли королеве так развлекаться в её положении? Или несчастная Анна Фредерика действительно надеялась вызвать дух своего покойного мужа?

Задумчиво почесав подбородок, Райнер спросил у жены, что она думает по этому поводу. Клементина лишь живо заметила, что это может быть крайне любопытно.

«Ну да, конечно, любопытно», — усмехнулся про себя Райнер. В конце концов, герцог уже доподлинно знал, что вампиры, оборотни и ведьмы реально существуют, так почему бы не быть и призракам?

Чета Эйнбергов подтвердила свой визит. И вот этим вечером они первыми из приглашенных прибыли во дворец Штарграйденской королевы. Неизвестно, что появилось раньше — само время или пунктуальность герцога Кастильского. Ровно в назначенный час старший мажордом громко объявил их имена и титулы, и супруги переступили порог отведенных Дагмар покоев.

Райнер мягко высвободил свой локоть из цепкой ручки жены и подошел к хозяйке вечера.

— Кузина, время безжалостно, но, глядя на вас, мне кажется, что его ход остановился, — герцог галантно запечатлел поцелуй на предложенной королевой руке и выпрямился, тепло улыбаясь. — Вы совсем не изменились. Всё так же прекрасны, как в тот день, когда я оставил вас во дворце в Климентине. Мы, к слову, добрались без происшествий. Но знаете, мы живем так близко к Ляфиру, что у меня появилась стойкая привычка брать с собой небольшую гвардию. Просто чтобы точно не попасть в неприятности.

Лицо Райнера мгновенно утратило светскую безмятежность, став серьезным и сочувствующим. Он понизил голос, коснувшись самой тяжелой темы:

— И всё же... Ваше Величество, примите мои самые искренние соболезнования. Кончина короля Вольфганга — невосполнимая утрата для всех нас. Моё сердце разбито вместе с вашим. 

Когда со светскими приличиями было покончено и чета Эйнбергов расположилась на уютном, обитом тяжелым тисненым бархатом диване, герцог смог наконец разглядеть женщину, о которой в столице ходило так много слухов.

Ее еще не представили, но Райнер уже знал от графини Теппельхоф, что «мерзавку» зовут Урсула Вигго. Что ж, она оказалась не такой уж и «черномазой» — скорее, мулаткой с мягким оттенком кожи цвета горького шоколада, разбавленного густыми сливками. Было очевидно, что какой-то рабовладелец в свое время любил пошалить с тем, что купил. И вот — ирония судьбы — бывшая рабыня сначала стала свободной, а затем и вовсе фрейлиной королевы. Ну и дела.

Надо признать, это яркое фиолетовое платье великолепно на ней сидело, хотя его фасон с черными кружевами  казался чересчур вычурным. Герцог невольно оценил и весьма соблазнительное содержимое туго затянутого корсета. Подняв глаза выше, он внезапно встретился с прямым, внимательным взглядом карих глаз этой загадочной женщины.

Герцог чуть улыбнулся и спокойно отвел взгляд, словно просто изучал обстановку покоев, и снова обратился к хозяйке вечера:

— Дорогая кузина, я весь в нетерпении. Мы действительно будем вызывать сегодня духов?

Отредактировано Райнер фон Эйнберг (21.05.2026 16:12)

Подпись автора

Анатомия порядка ◈ Визитка ◈ Твинки

Всегда немного странно видеть, как бывшие твои товарищи по играм превращаются во взрослых, серьезных людей. Кажется, еще совсем недавно двенадцатилетний Райнер и десятилетняя Дагмар с хохотом носились по анфиладам дворца и самозабвенно играли в “осаду замка”, строя его из старинных стульев семнадцатого века и бархатных подушек, или прятались от строгих наставников в потайных комнатах старого крыла. Райнер, мнивший себя великим полководцем, делал для маленькой принцессы мечи из веток, найденных в саду, а она с царственным видом принимала его шутливые присяги на верность.

Потом детство закончилось. Райнер бывал во дворце лишь наездами, до тех пор пока не приехал учиться в  военную академию в Турме. Там он возмужал, стал подтянутым и неимоверно гордым. И заходил в гости к принцессе по-приятельски поболтать, щеголяя новеньким, с иголочки, мундиром и блестящей саблей. Они часами обсуждали столичные новости, и Райнер с улыбкой слушал ее девичьи мечты о прекрасном будущем.

А теперь… теперь Мара уже успела побывать замужем, стать соправительницей королевства и так же стремительно все потерять.

Королеву было жалко. Нет, не королеву — Райнеру было бесконечно жаль ту самую маленькую девочку, у которой когда-то было столько чистых, светлых надежд. Герцог смотрел на нее сейчас и видел молодую, но очень уставшую, надломленную и глубоко разочарованную в жизни женщину. И хоть она отчаянно пыталась бодриться, сохраняя остатки королевской гордости, потерять любимого мужа и страну… Да. Это был слишком жестокий, сокрушительный удар судьбы.

Герцог невольно перевел взгляд на сидящую рядом Клементину. Сердце сжалось от внезапной мысли, а если бы он потерял ее, как бы он жил дальше?

Их брак когда-то стал вынужденным, заключенным по настоятельному совету короля, но за прошедшие годы Райнер так сильно, так глубоко привязался к своей нежной мышке, что теперь вообще не представлял дальнейшей жизни без нее. И дело было вовсе не в том, что Клео подарила ему наследников и была прекрасной матерью его детей — хотя за это он испытывал к ней безграничную благодарность. Дело было в ней самой. Она просто была рядом. Своим тихим присутствием, мягким голосом и ласковым взглядом она делала его бурный мир спокойным, осознанным и по-настоящему счастливым. Клементина стала его личным смыслом. И Райнеру бесконечно хотелось заботиться о своей жене, оберегать ее от любых невзгод и сделать абсолютно все возможное, чтобы она навсегда забыла о прошлых несчастьях и мрачных, тяжелых годах своего заточения.

Взгляд герцога снова вернулся к королеве. Он на мгновение задержался на ее бледном лице, и в его глазах промелькнула тень той искренней привязанности, что связывала их в детстве.

— Дорогая кузина, поверьте, я не считаю вашу затею глупой. Если у нас что-то получится, я буду только рад. Нет ничего хуже, чем потерять любимого человека, даже не попрощавшись с ним...

Тут тяжелые дубовые двери залы распахнулись, и мажордом громко объявил о приходе виконта Теппельхофа. Райнер с любопытством посмотрел, как молодой человек стремительно входит внутрь. Эйнберг слегка приподнял бровь.

«Надо же, неужели Дитрих успел стать близким другом королевы? Но когда?» — пронеслось в голове у герцога. - «Какой он, однако, шустрый парень».

Подпись автора

Анатомия порядка ◈ Визитка ◈ Твинки

Чуть больше недели минуло с того памятного визита в герцогский дворец, когда в резиденцию Теппельхофов доставили конверт на тяжёлом кремовом пергаменте, запечатанный воском с личным гербом вдовствующей королевы. Графиня Анналис, скованная непреодолимыми обстоятельствами, оставалась в поместье, но проигнорировать королевское приглашение означало бы грубое нарушение этикета. Вероятно, Анналис просто избегала встречи, но это было неведомо Дитриху. Потому вместо себя она отправила сына, снабдив его тёплым поклоном, искренними пожеланиями доброго вечера и строгим материнским наказом: присмотреться к новой фрейлине Её Величества. Что-то очень беспокоило её.

"Вдруг она такая же, как мы? Или же просто ловкая шарлатанка, играющая на чужом горе. Приглядись к ней."

Дитрих переступил порог. Тёмный фрак сидел на его стройной фигуре как влитой, жилет безукоризненно облегал торс, а белоснежная сорочка с галстуком-бабочкой придавала облику аристократическую изысканность. Привычно поправляя перевязь на плече, он на мгновение замер, окидывая зал быстрым, оценивающим взглядом офицера. Но сейчас оценивал он не позиции противника, а куда более приятные вещи. Взгляд виконта скользнул по собравшимся, и губы его невольно тронула удовлетворённая улыбка. Глаза его, признаться, нашли немало прекрасного.

На диване расположилась чета фон Эйнбергов. Рядом с герцогом сидела Клементина. В её облике было что-то неуловимо трогательное, что заставляло сердце сжиматься от нежности. Прелестное создание с мягкими, почти ангельскими чертами лица и чуть вздёрнутым носиком, который придавал ей выражение беззащитности, словно фарфоровая статуэтка, сошедшая с полки. Глаза с золотистыми искорками смотрели на мир с кротостью и спокойствием, свойственным лишь тем, чья душа уже познала радость материнства. Глядя на неё, Дитрих невольно вспомнил цветущую яблоню в старом поместье ранним майским утром. Она была подобна дереву, что щедро дарит тенистую прохладу и сладкие плоды, умиротворяющие душу.

"Прелестное создание", — отметил про себя Дитрих. "Этот вздёрнутый носик, эти глаза... и аура магии".

Рядом, в глубоком кресле, угадывалась фигура хозяйки вечера. Вдовствующая королева Дагмар. Она была из тех женщин, которых неуловимо красил траур, делая их преисполненными роковой притягательности. Её тёмные, идеально очерченные брови придавали лицу выражение непреклонной гордости, а глаза её, подобные грозовому небу над морем, таили в себе неизведанную тайну и решимость, волнуя кровь. Длинные ресницы делали взгляд ещё более пронзительным и загадочным. Она была облачена в траурное платье, которое подчёркивало изящество её стана, и Дитрих не мог не отметить, как чёрный бархат оттеняет белизну её кожи. Дагмар напоминала прекрасную розу в зимнем саду, о которой поэты пишут оды о тайне печали и несгибаемой воли.

"Вдова", — подумал Дитрих с той смесью почтения и восхищения. — "Какая стать! Закалена, как клинок".

А ещё в стороне мелькало платье насыщенного аметистового цвета, перехваченное чёрным кружевом. Мадам Вигго. Та самая, о которой столько толковали в салонах. Дитрих с любопытством задержал на ней взгляд и должен был признать: слухи не преувеличивали. Экзотическая красота, бесспорно. Кожа тёплого оттенка, напоминающая дорогой шоколад. Она казалась ядовитым экзотическим цветком, привезённым из далёких стран, что манит и может обжечь. В чертах лица её было нечто дикое, необузданное, что так отличало её от бледных придворных красавиц. Губы полные, чувственные, будто созданные для поцелуев и греха. А глаза... глаза её словно чёрные омуты, в которых, казалось, можно утонуть безвозвратно. В глубине их таилась какая-то первобытная страсть и опасность, от которой кровь бежит быстрее по жилам.

"Вот она какая", — отметил про себя Дитрих, чувствуя, как в груди пробуждается тот азарт, что всегда охватывал его перед неизведанным.

Дитрих поправил манжет, стряхнул невидимую пылинку и направился к хозяйке вечера. Каблуки глухо стучали по толстому ковру. Подойдя ближе, он щёлкнул каблуками, отточенно поклонился сначала королеве, затем герцогу и герцогине.

— Приветствую, Ваше Величество. Герцог, герцогиня, — произнёс он, выпрямляясь и позволяя себе мягкую, почтительную улыбку. — Ваше Величество, моя матушка, графиня Теппельхоф, просила передать вам свой глубочайший поклон и искренние извинения за вынужденное отсутствие. Дела, увы, не позволили ей лично явиться, и она отправила меня.

Он извлёк из внутреннего кармана мундира запечатанный конверт от матушки и бережно передал его королеве.

— Прошу вас принять это письмо и самые тёплые пожелания доброго вечера, — добавил Дитрих, и в его голосе прозвучала та особая нота участия, которую он всегда находил для женщин, переживших утрату. — Для меня честь присутствовать сегодня здесь, Ваше Величество. И, признаюсь, я с величайшим интересом ожидаю того, что нам предстоит пережить этим вечером.

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (22.05.2026 11:34)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

Клементина приняла приглашение без особого воодушевления. Но не потому, что ей не хотелось встретиться с вдовствующей королевой — напротив, ей было интересно увидеть её и выразить искренние соболезнования, — а из‑за того, что она старалась держаться подальше от всего сверхъестественного. В такие моменты она тревожилась, что о её особенностях тоже может стать известно. А ведь она приложила немалые усилия, чтобы вести самую обычную жизнь.

После того как с приветствиями было покончено, герцогиня расположилась рядом с мужем и вела себя, по обыкновению, тихо, словно мышка, не привлекая к себе излишнего внимания. Эта её черта не всегда нравилась Райнеру, но перебороть внутренние установки, выработанные ещё в детстве, когда в крепости приходилось вести себя незаметно, чтобы не доставлять неудобств, было непросто.

Однако, несмотря на спокойный нрав, который обычно ценился в тезейском обществе, где открытое или публичное проявление чувств считалось плохим тоном, у неё было очень мягкое и великодушное сердце. Пусть Клементина и не выделялась среди ярких красавиц, в народе её душевную красоту ценили куда больше, чем внешнюю сдержанность.

Когда Клементина приходила в госпиталь, чтобы поддержать раненых солдат, окружающие отмечали, что движения её были плавными и очень гармоничными. Она уделяла внимание каждому, кто в этом нуждался, но при этом словно опасалась помешать кому‑то своим присутствием и выдерживала приличествующее своему положению расстояние с теми, кому оказывала помощь. Ни словом, ни делом эта хрупкая и утонченная женщина не давала повода думать о себе дурно.

Во время беседы с вдовствующей королевой Клементина искренне сочувствовала её утрате. Она хорошо понимала, каково это — терять близких, и от всей души сопереживала, несмотря на то, что когда‑то первый Янг узурпировал трон, некогда принадлежавший её семье.

Клементина была отнюдь не мстительной женщиной в этом она сильно отличалась от мужа. Она понимала силу прощения и считала, что бывают моменты, когда нужно оставить прошлое позади, чтобы двигаться дальше. Эта непоколебимая вера позволяла ей дышать чуть свободнее. Кроме того, король Гельмут II, освободивший её семью, искренне ей импонировал. И хотя она боялась за себя и за близких, не позволяла страху руководить своими поступками.

Появление виконта ненадолго прервало размеренную беседу герцога и вдовствующей королевы. Он первым делом почтительно поприветствовал хозяйку, как и полагалось по этикету, а после обратился к ним с Райнером. Клементина одарила его теплой улыбкой, выразив тем самым радость от встречи.

Когда Дагмар упомянула женщину, которая будет проводить спиритический сеанс, взгляд Клементины переместился к столу, у которого та стояла. Клементина не испытывала неприязни к людям с тёмной кожей и не могла сказать, что внешность этой женщины её смущала. Однако цвет её кожи был настолько непривычным для окружения Клементины, что это невольно привлекало внимание.

Мадам Вигго уже почти закончила расставлять кристаллы, когда к ней обратился один из гостей. Этим гостем оказался барон Келлер, который заметил, что с нетерпением ждёт возможности убедиться, что вечер действительно будет крайне необычным. Она поставила последний кристалл на стол и, одарив его самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, ответила:

— Я постараюсь вас не разочаровать, — и голос её оказался довольно приятным на слух. Он звучал значительно мягче, чем тогда, когда она негромко вела непринуждённую беседу с фрейлиной вдовствующей королевы, и вместе с тем в нём появилась новая нотка.

Барон был первым, с кем мадам Вигго перекинулась парой слов, и она была польщена тем, что он не побрезговал обратиться к ней напрямую, поддержав разговор. До этого времени она оставалась скорее тенью вдовствующей королевы, но теперь же обрела голос.

Ей было неизвестно, как господин Келлер относится к темнокожим людям, но, раз уж он заговорил с ней, она решила, что его взгляды не столь закостенелые, как у многих других, с кем ей доводилось пересекаться при дворе Его Величества. Впрочем, заранее обольщаться она не стала. Но для себя сделала одну маленькую пометку в его пользу.

Как раз в тот момент на пороге появился последний гость. Им был посол Лаирской империи, Диего де Оро, который оказался тринадцатым человеком. Урсуле был известно о нем не больше, чем остальным присутствующим, но это обстоятельство нисколько её не смущало. Она только изучала двор Его Величества.

— Если позволите, то мы можем начинать, — обратившись к Дагмар, с почтением произнесла чернокожая ведьма.

Каждый гость имел возможность занять место по собственному усмотрению. Стол был круглым, но Урсула разместилась так, чтобы они с вдовствующей королевой были напротив друг друга и могли смотреть глаза в глаза.

Она раскинула руки в разные стороны, ладонями вверх, сказав:

— Если достопочтенные господа изволят приступить к спиритическому сеансу, — Урсула плавно обвела всех присутствующих взглядом, — я должна преподать вам несколько наставлений.

Она остановилась на вдовствующей королеве, сидевшей напротив.

— Этим вечером, как мне ведомо, границы меж мирами истончатся, и мы сможем призвать душу Его Величества Вольфганга, покойного короля Штарграйдена. Однако ритуал, коий мы ныне предпримем, сопряжён с немалыми опасностями и требует строгого соблюдения правил.

Голос её звучал мягко, но властно, словно голос наставницы, наставляющей неофитов на путь истинный.

— Когда мы соединим руки, круг наш должен оставаться нерушим, вплоть до того мига, когда дух явится и возговорит с нами, — продолжила Урсула, переведя взгляд на человека, сидевшего рядом с Дагмар. — Что бы ни предстало пред вашими очами, что бы ни коснулось слуха вашего — сохраняйте хладнокровие и ни в коем случае не разрывайте круга.

Она сделала паузу.

— Граница меж мирами тонка, как паутина, — снова заговорила Урсула. — Помимо души короля, к нам могут явиться и иные существа, куда менее благосклонныя. Дабы они не проникли в наш круг и не причинили вреда, связь наша должна быть крепка, а воля — твёрда. Помните: малейшее колебание может открыть врата для сил, коим надлежит пребывать по ту сторону завесы.

Дитрих лишь чуть приподнял бровь, встретив вопрос соседа лёгким кивком. И впрямь, загвоздка. Чёрная шёлковая перевязь надёжно фиксировала левую руку, не позволяя протянуть ладонь к ладони. На долю секунды в голове промелькнула шальная, почти параноидальная мысль: а что если матушка, почуяв неладное, намеренно отправила его? Не саботаж ли это сомнительного ритуала? Усмехнувшись про себя, он отогнал подозрение. Матушка была умна и предупредила бы его. Ведь предупредила бы?

— Действительно, мой сосед затронул интересный практический момент. Моя левая рука, увы, временно выведена из строя. Я бы крайне не хотел, чтобы из-за моей временной немощи нарушился столь важный для Её Величества ритуал. Однако, уверен, мадам Вигго уже продумала подобные нюансы. Та, кто распоряжается завесой между мирами, наверняка знает, как обойти земные ограничения.

Дитрих вопросительно посмотрел на Урсулу. В полумраке гостиной, озарённой лишь дрожащим светом свечей, Урсула казалась ещё более притягательной и опасной. Как грациозная, смертоносная пантера в джунглях  абсолютно уверенная в силе своих когтей. Дитрих отметил про себя, что у неё не было той сияющей ауры, которую маги обычно видят друг у друга, но взгляд восполнял это с лихвой – холодный, расчётливый, с той безупречной уверенностью дирижёра, который знает, что оркестр сыграет именно так, как он захочет.

«Интересно, как вы выкрутитесь?» — подумал он, ловя её тёмный, бархатный взгляд. — «Покажите нам, на что вы способны, мадам Вигго».

Отредактировано Дитрих Теппельхоф (Вчера 12:13)

Подпись автора

Мемуары Дитриха Теппельхофа ❈ Визитка

А вот Райнер был категорически против. Тот самый кудрявый пижон, которого теперь пересадили вместо приличного господина сидевшего по левую руку от его жены, бы виконтом Теппельхоф. И хотя герцог совсем недавно нанял этого двадцатилетнего юношу к себе на службу, перспектива того, что в рамках спиритического круга этот хлыщ будет сидеть, нежно сжимая ладонь его законной супруги, Эйнбергу решительно не нравилась. У него внутри буквально всё закипело. И он чуть сильней чем нужно, сжал ручку бедной Клементины.

С другой стороны, показывать свою ревность прилюдно, да еще и перед королевой в изгнании, было ниже его достоинства. Герцог Кастильский не собирался устраивать глупую светскую сцену и туда-сюда меняться местами. Ладно, он потерпит. Как-нибудь потерпит. Это же не навсегда? На час или чуть больше.

Райнер скользнул тяжелым взглядом по безупречному профилю виконта. За все пять лет счастливого брака с Клементиной он ни разу — ни единого раза! — не испытывал этого удушливого, ядовитого чувства ревности. Между ними всегда царило абсолютное доверие. Но сейчас, уже во второй раз, глядя на эти капризно очерченные губы, усики и каскад  золотистых локонов, Райнер едва сдерживал глухое раздражение.

«Что за мерзость эти кудряшки? Ну и какой женщине может понравиться подобный тип? — злобно подумал про себя герцог, отводя взгляд. — Той которая любит пуделей? Наверняка Клементина, с её тонким вкусом, видит в нём лишь капризного мальчишку. Да-да, исключительно пудель... Манерный, кудрявый, любящий избыточное внимание».

Сам герцог никогда не страдал от недостатка женского внимания. Статный, уверенный в себе, с хищным разлетом темных бровей и безупречно ухоженными усами, он привык побеждать. Однако все свои прошлые легкомысленные увлечения Райнер решительно оборвал еще тогда, когда сватался к блистательной Атенаис. Он умел быть преданным.

Отчего же сейчас, спустя столько лет спокойной семейной жизни, он так горько сомневался в себе и своей нынешней жене?

Ответ крылся в темных глубинах его собственного разума. Изредка, в самые мрачные минуты одиночества, Райнеру приходила в голову пугающая мысль: что, если вся эта покладистость, покорность и тихая нежность Клементины происходят отнюдь не от искренней любви к нему? Что, если это всего лишь бесконечная, выученная благодарность за то, что он когда-то спас её, уберёг и забрал из одного вида заточения... чтобы, возможно, запереть в другом, более роскошном? Вдруг их брак для неё всего лишь еще одна  клетка, а статус герцогини — почетная обязанность?

Герцог краем глаза посмотрел на сидящую рядом супругу. Клементина была верна себе: тихая, безупречно собранная, но внутренне настороженная, словно натянутая струна. Она не кокетничала с молодым виконтом, но само присутствие этого цветущего юноши рядом с ней заставляло Райнера чувствовать себя тюремщиком.

Отредактировано Райнер фон Эйнберг (Вчера 14:49)

Подпись автора

Анатомия порядка ◈ Визитка ◈ Твинки