Вампиры пьют кровь, чтобы выжить. Они не убивают людей обычно, но выпивая их, они забирают часть их жизненной силы
Сила мага увеличивается в совершеннолетие. Они проходят так называемое Восхождение.
У оборотней не бывает блох.
Оборотни быстрее вампиров, поэтому в ближнем бою они сильнее и победить их сложнее.
Маги, в которых течет кровь сидхе могут путешествовать между мирами с помощью отражающих поверхностей — чаще зеркал.
Маги с рождения наделены силой, которая начинает проявляться с 12-14 лет, а ведьмы и колдуны заключают сделки с демонами. Для мага обращение "ведьма" это оскорбление похуже любого другого.
В 1881 году в Тезее неугодных ссылали на остров Йух.
Столица Дюссельфолда с 2018 года Валенштайн.
Люди при сильном и длительном нестабильном психоэмоциональном напряжении могут создавать психоформы.
Колесом "Сансары" управляет Амес, он же помогает душам переродиться.
Остров Йух открыл тезейский путешественник и ученый по имени Херберт Ульбрихт Йух
Отца вампиров победил маг по имени Октай Инмарх, который был старшим сыном Фроста.
В 21 веке есть популярная социальная сеть Funtalk, которой можно пользоваться в игре.
городское фэнтези / мистика / фэнтези / приключения / эпизодическая система / 18+
10 век до н.э.:
лето 984 год до н.э.
19 век:
лето 1881 год
21 век:
осень 2029 год
35 век:
лето 3421 год
Проекту

Любовники Смерти

Объявление

Добро пожаловать!
городское фэнтези / мистика / фэнтези / приключения
18+ / эпизодическая система

Знакомство с форумом лучше всего начать с подробного f.a.q. У нас вы найдете: четыре полноценные игровые эпохи, разнообразных обитателей мира, в том числе описанных в бестиарии, и, конечно, проработанное описание самого мира.
Выложить готовую анкету можно в разделе регистрация.

ПОСТОПИСЦЫ
написано постов:
февраль — 303 поста

Любовники смерти — это...
...первый авторский кросстайм. События игры параллельно развиваются в четырех эпохах — во времена легендарных героев X века до н.э., в дышащем революцией XIX веке, и поражающем своими технологиями XXI веке и пугающем будущем...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2029 г. » Mortui vivos docent


Mortui vivos docent

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

MORTUI VIVOS DOCENT

https://i.pinimg.com/originals/88/7a/f5/887af5131d73c9f9403fd965aa42009f.gif

https://i.pinimg.com/originals/07/4f/39/074f39fd9f83bce775651fa5ead9bce4.gif

ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:

УЧАСТНИКИ:

02.11.29, г. Валенштайн

Сильвегиль, Джулия Вайс

«Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

[hideprofile]

Отредактировано Джулия Вайс (19.05.2026 17:25)

Подпись автора

[html]
<style>a.key-signature {width:70px;height:170px;bottom: 5px;right: -35px;position: absolute!important;background: url(https://png.pngtree.com/png-vector/2024 … 539362.png) no-repeat center / 100%;z-index: 5;border-bottom: none!important;filter:brightness(1.3);will-change: filter;transition: filter .3s ease-in-out;}
a.key-signature:hover {filter:brightness(1.5)}
a.key-signature::before {content: none!important;}</style>
<a href='https://lepidus.ru' title=' ' class='key-signature' target='_blank'></a>[/html]

+3

2

Эта несчастная старушечка, поступившая накануне в морг Городской больницы Валенштайна в статусе жертвы ДТП со смертельным исходом, теперь лежала на холодном столе с умиротворенным лицом, будто просто заснула. Разумеется, Сильвегилю для этого пришлось хорошо потрудиться.

Прежде, чем тело погибшей привели в должный вид, чтобы провести опознание, ее, как сломанную куклу с неестественно вывернутой шеей, переломами ребер и таза, насквозь пробитым черепом, покрытую скальпированными ранами и кровоподтеками, внимательно изучала полиция. Поиск зацепок среди личных вещей оказалось не самым успешным: у погибшей при себе не оказалось ни документов, ни средства связи. По видимому, пожилая леди не доверяла мобильной сети. Зато, что довольно логично, при ней, как в старую добрую доцифровую эпоху, был обычный блокнот для заметок, испещренный рецептами печенья и советами по укреплению здоровья, а также набитый газетными вырезками.

Большая часть этих вырезок не представляла интереса для полиции — купоны продуктовых магазинов, реклама бюджетной парикмахерской, банковское предложение по вкладам для пенсионеров... — потому они уже запросили у больницы оценку состояния зубов и наличия стоматологических протезов, дабы пробить их по базе городских стоматологий и выяснить имя погибшей женщины, получавшей такое лечение. Но, пока шел ответ из стоматологий, кое-что из газетных заметок все-таки зацепило инспектора, ведшего дело: свежая журнальная статья об одной пианистке, не то чтобы широко известной, однако же имевшей ряд наград международного уровня и возвратившейся не так давно в Валенштайн.

Решив, что имя мисс Джулии Вайс достаточно звучно, дабы испытывать гордость за личное знакомство с нею и по этой причине сохранить ту журнальную вырезку, полиция сделала вывод, что даже если девушка и не приходится для умершей родней, то скорее всего опознает ее визуально. Сохранность тела, впрочем, представляла плачевное зрелище, что могло помешать опознанию и отразиться на психологическом состоянии мисс Вайс, так что бальзамировщикам было поручено подготовить его.

Последние, как обычно, не успели все сделать до окончания смены и переложили ответственность на ночных дежурантов, а те в свою очередь —  на «того санитара, странноватого сидхе, у которого руки из плеч». Сильвегиль был не в обиде. Ему даже нравилось заниматься «починкой» искореженных тел, превращая их пусть и в застывшее, но все же подобие жизни. Это напоминало ему мастерство составления букетов, когда из срезанных и по сути умерших цветов, обреченных завянуть, создают композиции, что должны послужить красоте. Итог один для всех — pulvis et umbra — лишь прах и тени, но что-то неуловимо прекрасное в этом все-таки было.

Вначале умершую надлежало омыть. Холодная, как лед, вода уносила тревоги: следы запекшейся крови, застрявшая в ранах асфальтная крошка, все печали и боли… Теперь они ее уже никогда не коснуться.

Проходясь многократно салфеткой, пропитанной в антисептическом растворе, по сухой и морщинистой коже Сильвегиль думал о старости и конечности жизни. Он был молод, для представителя собственной расы долгоживущих — почти что подросток. Ужасы этой поры были сейчас столь же отдалены от него, как Дюссельфолд от Ледо. Однако, он видел в старости что-то мучительно мерзкое, и чаще был рад, когда очередной пожилой пациент, наконец-то отмучившись, спускался в его «ледяные покои» палогоанатомического отделения.

Дальнейшие этапы работы, включающие замещение крови и прочих естественных жидкостей бальзамическим составом и очищение брюшной полости, отняло много времени и физических сил. Дорожное происшествие превратило большую часть внутренних органов жертвы в кровяное желе, которое затруднительно было удалить целиком. В то время пришлось сделать много надрезов, чтобы восстановить и косметически замаскировать многочисленные переломы костей.

И, наконец, уже под утро, Сильвегиль занялся макияжем. Вначале, разумеется, пришлось еще немного потрудиться, чтобы как следует обработать специальным бальзамическим гелем все ссадины и прочие повреждения тканей. Последний штрих — прелестную прическу с аккуратными крупными локонами, надлежащую леди в годах — он завершил буквально за мгновение до того, как старшие сотрудники морга, заступая на утреннюю смену, прикрикнули на него, что пора бы закончить. Представитель полиции, который должен был организовать опознание, уже прибыл, с минуты на минуту должна была прибыть и свидетельница.

Отрывая, наконец, от работы свои альбиносские лиловые глаза, под которыми из-за бессонной насыщенной ночи лежали заметные тени, Сильвегиль произнес:
— Мисс Джулия Вайс, верно же? Я слышал, она совсем молодая?? Наверное соседка или родственница? — ему кивнули, между делом заметив, что не его ума это дело и вообще молча проваливал бы, раз его смена кончилась.

В перепалку влезать Силь не стал, лишь бережно накрыл уже готовое к опознанию тело кипельно белой стерильной простыней и, проведя вдоль него тонкой кистью в перчатке, мысленно проговорив заупокойное заклинание бытовавшее в племени фризов, вслух произнес только лишь:
— Прекрасная Джулия… Спускается в Нижний мир в день Влюбленных… Забавное совпадение, вы не находите? — в ответ услышав лишь ехидный смешок и пожелание поскорее уже отыскать себе живую девушку, санитар был отправлен, чтобы встретить свидетельницу и пригласить ее в зал опознания.

Посему, скинув рабочие перчатки, сняв фартук, и, наконец, стащив с себя голубую медицинскую шапочку, расслабленно освободив из-под резинки серебристые длинные волосы — ведь его смена была почти что окончена — Силь улыбнулся, скорее собственным философско-романтическим мыслям, чем следуя регламенту общения с родственниками погибших, исключающему разного рода улыбочки, а после вышел за двойную железную дверь отделения.

Здесь, в длинном тускло освещенном коридоре, выложенном глянцевой плиткой под мрамор, стояли мягкие скамейки для родни, ожидающей выдачи тела, и кулер с водой, к которому сам Сильвегиль частенько бегал со спортивной бутылочкой. Работа санитара, все-таки, неплохой заменитель спортзала…

+3

3

Это было так просто – практически отказаться от публичных выступлений. И даже почти радостно – от блестящей карьеры. Но музыку… музыку так просто из жизни не вычеркнуть. Пианистка просыпалась с ней и засыпала. Она была частью ее, и, она легко себе в этом признавалась, самой большой, живой, трепещущей частью. Без музыки Джулия не жила ни дня.

Иногда она играла в музыкальном классе университета, нарочно запираясь, но чувствуя при это горделивое удовольствие, замечая тени под дверью. Слушающие, внимающие. Желающие прочувствовать. Вайс давала уроки, брала за это совершенно смешные деньги, а порой и вовсе оплату в виде историй из жизни и чая с домашними пирожками. Так Джулия чувствовала себя реальной, частью общества, а не потерянной партитурой, которую никто не читает. Она все еще была в Валенштайне чужой. И от этого порой было тоскливо.

Джулия с ума бы сошла, если бы не вместила в свою квартиру рояль.

Ноты прелюдии и фуги птицами разлетались по просторной комнате. Соседи этого не слышали, слишком хорошая звукоизоляция, но Джулия… она не просто слышала, музыка проникала в поры, сплеталась с дыханием, оплетала пальцы.

[html]<iframe frameborder="0" allow="clipboard-write" style="border:none;width:614px;height:100px;" width="614" height="100" src="https://music.yandex.ru/iframe/album/33593190/track/131898126">Слушайте <a href="https://music.yandex.ru/album/33593190/track/131898126?utm_source=web&utm_medium=copy_link">Прелюдия и фуга No. 6 ре минор, BWV 851</a> — <a href="https://music.yandex.ru/artist/9953270">Виктор Гинзбург</a> на Яндекс Музыке</iframe>[/html]

Она любила это произведение. В руках пианистки – оно было не просто исполнением, а медитация над траурной бездной, превращающаяся в яростный танец смерти. Пальцы погружались в клавиши не толкая, а падая — вязко и тяжело. Правая рука вела бесконечную, безликую скорбь – ровные шестнадцатые доли, словно бесконечный траурный кортеж под моросящим дождем. Левая рука – тяжелые, обморочные аккорды-вздохи. Джулии казалось, что в руках не рояль, а орган в склепе. Каждая нота – холодная капля, падающая на гранит.

Перед фугой – та самая пауза. Как будто дольше, чем стоило, как будто вот сейчас уже пора спросить: «а когда уже продолжение?», но за мгновение до вопроса музыка возобновляется. Это момент, когда отчаяние перестает быть статичным и перерастает в ярость.

Фуга врывается резко, без подготовки. Она больше не плачет – она кусает.

Первая нота звучала не как удар, а как выдох сжатой пружины. Джулия использовала острый, почти гнусавый удар подушечки пальца – звук становится «гобойным», едким, как кислота. Музыка под ее руками стала болезненным нервным тиком.

Последние аккорды. Она резко убирает педаль – звук обрывается. Ее кисти остались висеть в воздухе, пальцы растопырены, она не опускает руки на колени долгие три секунды. В комнате тишина, но кажется, что еще звенит разбитое зеркало. Во рту словано привкус старой пыли и железа.

Джулия резко выдохнула, закрыла крышку рояля, опустила на нее локти и закрыла ладонями лицо.

Морг.

Ее пригласили в морг на опознание.

Она не представляла, чего ждать. Кого она там увидит? Тактичные полицейские не сообщили ничего, что могло бы подсказать. И Джулия… в разуме она похоронила даже родственников.

Конечно, она могла бы позвонить и узнать все доподлинно, но что это, в сущности, поменяет? Всего лишь сократит время незнания, против которого пианистка ничего не имела. Это чувство только подогревало ее до покалывания на подушечках пальцев.

Джулия собиралась нарочито долго. Будто пытаясь отсрочить момент. И все равно она успела к назначенному часу. Так странно: и волосы легли так, как нужно, и даже выбор одежды был как-то прост: она просто натянула черное платье в мелкий алый цветочек, плотные колготки и красные конверсы. Сверху серый кардиган, серое пальто, сумка через плечо, перчатки, конечно же. И такси… это такси, которое всегда опаздывает, сегодня прибыло вовремя.

Пианистка топталась у входа в морг Городской больницы Валенштайна. И даже сама не понимала, почему медлит. Не от страха, и не от предчувствия ужаса увидеть настоящего мертвого человека, хоть такой опыт был для нее и впервые. Просто что-то внутри шептало ей: «не торопись вдохни еще прохлады улицы, потому что холод морга – не то, к чему можно так просто подготовиться».

Но, в конце концов, негоже заставлять сотрудников морга и полиции ждать слишком долго. Поэтому, Джулия все же глубоко вдохнула и дернула на себя тяжелую дверь.

Сначала она просунула в проем голову, с легкой улыбкой, широко раскрытыми глазами, как будто не понимая, где она, и что происходит. Быстро осмотрела помещение – холл, явно место для ожидания… чего-либо. И потом Джулс проникла в помещение целиком.
– Я… – молодой человек, находящийся в холле, всем своим видом демонстрировал то, что он вовсе не человек. – Здравствуйте, – Джулия опомнилась, улыбнулась немного шире, смущенная и пораженная встречей с кем-то иной расы. – Я – Джулия Вайс, мне вчера звонили из полиции. Я должна кого-то... узнать?

Сказать что-то еще она решилась. И изо всех сил старалась не разглядывать диковинного незнакомца. Малообщительный образ жизни не позволил Джулии раньше встретить кого-то из Иных. Пианистка уставилась в глаза сотрудника морга, потому как это вежливо, все ведь смотрят в глаза, но и тут она поразилась. Видеть лиловый в чьем-то взгляде ей не доводилось.

И потому она снова резко выдыхает воздух, чуть усмехаясь, отводит глаза, поджимает губы. Вот уж точно это не то, чего она ожидала.

А тем временем до рецепторов добирается запах. Стерильный, тяжелый, не такой как в больнице. Он плотнее, ощутимее, словно обволакивает, но отчего-то пугает как-то непривычно, иначе, практически предвкушающе, как когда смотришь действительно хороший фильм ужасов. И в глубине мыслей Джулия почувствовала, что ощущения от этого места у нее слишком схожи с тем, что она себе вообразила, играя с утра на рояле. Все же и морг – своего рода склеп. Просто не покрытый вековой пылью.

Отредактировано Джулия Вайс (21.05.2026 12:42)

Подпись автора

[html]
<style>a.key-signature {width:70px;height:170px;bottom: 5px;right: -35px;position: absolute!important;background: url(https://png.pngtree.com/png-vector/2024 … 539362.png) no-repeat center / 100%;z-index: 5;border-bottom: none!important;filter:brightness(1.3);will-change: filter;transition: filter .3s ease-in-out;}
a.key-signature:hover {filter:brightness(1.5)}
a.key-signature::before {content: none!important;}</style>
<a href='https://lepidus.ru' title=' ' class='key-signature' target='_blank'></a>[/html]

+1


Вы здесь » Любовники Смерти » #Настоящее: осень 2029 г. » Mortui vivos docent


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно