Меньше свободного времени, больше работы. Ночные смены в дуэте с большими нагрузками становятся своего рода спасением, а отсутствие естественного освещения в подвальной части дома также не могло остаться без внимания для той, которая вновь определила для себя путь не менее абсурдный, чем все те действия, которые происходили с Ри до этого момента. Монотонный гул техники, искусственный свет, минимальный контакт с внешним миром, кажется, в подобной консервации как раз и плодятся все самые худшие мысли человечества, когда у них словно через силу забирают любую возможность получать удовольствие и наслаждаться жизнью. Вроде радости от солнечного тепла или обычной прогулки, сводящейся лишь к пробежке по парку с утра, а всё потому, что времени едва хватает на то, чтобы позавтракать и проследить за отцом.

Хотя бы самой себе Блум точно должна была признать в том, насколько не готова упускать возможности идти наперекор. Себе. Всему. И в первую очередь ему. У нее забрали весь смысл жизни, так с чего ей следовать за игрой по чьим-то правилам, и ради чего. Почему. Причина? В ней самой и кроется финальная черта, которая сражает наповал. Почему? Правда. «Потому что люблю тебя…» Правда. Это действительно лучшее, что может быть, в особенности если она озвучена в нужное время и в нужном месте. Порою, чтобы переварить подобное, лучше просто закрыться в себе и не высовываться, а лучше и вовсе не подпускать очевидные факты, напрочь игнорируя условия. Их нет. Есть более чем абсурдная игра с неизвестными до недавних времен вводными, которые всё-таки смогли появиться на поверхности, для чего по сути нужно было просто подсветить их тайны идеально отточенной сталью. Их не было, когда она попала в руки Нериша, их не было, когда она сбегала, и их не было, когда ее пытались убить… Видимо, она заслужила всё это, а значит, ей останется лишь пожинать плоды.

Собирает свои волосы в краб, поправляя прическу, которая вновь умудрилась растрепаться, хотя смена в прачечной только-только началась. Недовольно хмурится. За то время, пока она находилась в этом особняке, волосы успели прилично отрасти, от чего их сложнее было держать в собранном состоянии, чтобы они не закрывали обзор или случайным образом не помешали. Возможно, будь Блум более собранной и не настолько уставшей, то справиться с волосами не составило бы труда. Вот только совсем недавно словно намеренно всё начинало идти через одно место, хотя даже подобное не могло ее задеть и расшевелить на эмоции. Уже под конец предшествующей смены: рассыпанное средство для стирки, которое пришлось собирать прямиком с кафеля, вылезшие из заколки волосы в десятый раз, едва не оставленный без присмотра утюг, о котором она вспоминает, будучи уже на пороге перед тем, как покинуть прачечную. Бывает. Кажется, Ри сама стала частью местной фауны, а не самый образцовый аромат химии стал для нее родным, так же как и горечь от ее положения, которые она перестала чувствовать.

Перед тем как можно было позволить себе вздремнуть часок, нужно было запустить еще одну стирку, действия, казалось бы, на автопилоте, но вновь что-то да идет через задницу. Любой другой бы на ее месте разразился истерикой, принял поражение, вернулся бы к прежней работе. Но Эрика, как всегда, упертая и не меняет своих решений. Ведь это она, когда в детстве падала с дерева, разбивала коленки в кровь, никогда не плакала. Подумаешь, очередная порция рассыпанного средства для стирки и несколько капель пролитого геля.

Разобравшись с одной стопкой белья, о котором Ри и вовсе старалась не думать, где и при каких условиях то побывало, рыжая отступает к столику позади себя, проводя тыльной стороной ладони по лбу, где, кажется, случайно оставляет след от порошка. Не замечает подтек от пролитого и точно бы поскользнулась ещё и на нём, если бы не машинка, переключатель которой она дергает слишком резко, когда из того начинают вырываться искры, а всё потому, что она на миг теряет контроль, которого ей и без того последнее время не хватало. Блум знать не знала, что была далеко не одна.

Подпись автора

av lildreamofme

Слишком быстро, чтобы понять. Слишком быстро, чтобы осознать. Слишком. Поспешно. Чтобы отреагировать или хотя бы успеть сбежать. Какие-то секунды времени, прежде чем Эрика окажется на полу, по инерции вцепившись тонкими пальцами в края пиджака Антареса, который в какой-то миг оказался рядом и вновь нависал над ней, теперь лишь только с одной целью – сохранить ей жизнь. А ведь, кажется, даже в бреду она узнает запах его одеколона, и только времени осознать этого сейчас не было. Слишком быстро.

Взрыв оглушает, кажется, что даже стены не смогут выдержать столь сильную волну, которая по максимуму решила накрыть собой всё вокруг. Всё, что успевает заметить, это мучительную боль на лице Лестара, прежде чем разгорающееся вокруг пламя даст о себе знать, а едкий дым заберет всякую возможность ориентироваться в пространстве. Впервые её жизнь была доверена тому, кто успел эту «жизнь» у нее забрать. Время идёт на секунды, а собственные легкие готовы стать снарядом в попытках сдержать последние частицы кислорода. Спасение находится в фартуке, которым Блум в моменте додумывается прикрыть органы дыхания, прежде чем оказаться на улице.

Кажется, Ри ещё не скоро сможет насытиться свежестью чистейшего воздуха без примесей химии. Блум резко вздрагивает, когда слышит ругательство в свой адрес. Вот она вся суть проблемы. Или даже он. Ничего! — не менее яростный ответ, пока девушка пытается откашляться и смириться с тем потрясением, которое только что испытала. Машинка. Белье. Искры. Взрыв. И вот она уже на полу, в то время как Лестар прикрывает её собой от последствий. Где-то явным образом потерялся переключатель между реальностью и мифом.

— Прости. Прости... прости… Я не хотела, чтобы так всё вышло. — Слова оправдания с примесью паники звучат предельно поспешно. Страх в глазах, которые были наполнены не то ужасом, не то шоком от того, что только что произошло, и просто уставились сейчас на последствия взрыва, след, оставшийся на пиджаке. Сильная дрожь пробивает всё тело, которое впервые за несколько последних дней может хоть что-то ощущать. Пусть временно, но взрыв не только разорвал тишину, но и её саму. Страх никуда не делся, то, что копилось в ней, никуда не делось.

Несколько шагов назад, несмотря на шаткость в ногах и движениях, инстинктивным образом быть подальше от Антареса и вовсе не из-за страха, как можно было подумать со стороны. Впервые с самого первого их знакомства она чувствовала вину, и эта вина, как и шок от недавно пережитого взрыва и пожара, вновь заставили почувствовать себя живой. Хотя бы на миг. Теперь, когда знание правды успело выплыть наружу, многие вещи уже не могут быть такими же, как прежде. Блум знала причину, и эта причина была тем, что ей было нужно с самых первых часов нахождения здесь. На мгновение весь мир стал ярким. Несмотря на то, что запах гари остался далеко позади, оставив там же. Она чувствовала себя настоящей, но также предельно уязвимой, от чего было страшно и больно. Чувство страха, боли и злости смешались в один образ, который так давно стремился вырваться наружу, и, кажется, только сейчас под действием адреналина появилась смелость на то, чтобы быть озвученным.

— Ничего. Ничего не может быть нормально. И не будет. Пока я нахожусь здесь. Мне не место в этом доме, и ты это знаешь. Я не такая, как они, все те девушки, которым ты помогаешь и кого защищаешь. Кому даёшь работу, кого достаёшь из падшего мира и возвращаешь в мир людей. Я другая, и мне здесь не место. — Пусть слова повторяют себя, да только в этом и заключался главный смысл. Рыжая от слова совсем не была как все те, другое. Её слова звучат без криков и истерик, без упреков или осуждения. Правда. «Потому что люблю тебя…» Такой, которую она знала и какой обладала. Время получше словно и невозможно было найти. Блум просто говорила то, что было внутри нее. Она не такая, как они, и этот факт давно следовало озвучить. Слова звучат словно оправдания, оправдания её нерасторопности, её страха потерять контроль, а вместе с тем попыток поверить, что ещё можно было жить обычной жизнью без страха на то, что в следующий миг что-то может случиться.

В глубине души Ри хотела вернуться в свое детство, когда из всех проблем были проблемы интересов со сверстниками. Она всё забыла. Слишком рано пришлось повзрослеть и стать опорой для своего же родителя. Своего рода созависимость без попыток понять собственные желания. Сегодня она вновь едва не погибла, и то могло бы случиться, не окажись рядом Лестара. Иронично. Но кто знает, возможно, именно сегодня её жизнь закончилась. Что, если это действительно было так.

Отступает еще на несколько шагов назад, резко хватаясь рукой за ствол какого-то дерева, от скачков давления, внезапного переизбытка кислорода и токсичных веществ голова начинает кружиться, а перед глазами все темнеет и теряет ясность, но только в этот раз уже не от дыма. Секунда-две прежде чем она отключиться теряя сознание. Голодовка вперемешку со стрессом играли свое темное дело похлеще любого события, которое с ней происходило за последнее время. Не просто так её тело успело истощиться настолько, что даже вся её одежда стала ей велика на пару размеров так точно. А если добавить к этому ещё и физические нагрузки, то можно было словить целое комбо. Вполне в духе рыжей.

Отредактировано Эрика Блум (17.05.2026 13:12)

Подпись автора

av lildreamofme

Слабость ощущалась едва ли не в каждой клеточке тела, но только сил заявить о себе не было. Тишина комнаты, в которой она находилась. Ни души. Только собственное дыхание, никого более. Попытка открыть глаза и привстать, чтобы осмотреться и понять, где она была. Хотя по отсутствию больничного запаха она явно не в больнице. Напротив, она уже успела проникнуться знакомым ароматом, которым звучала постель, на которой она находилась. То была комната Антареса. Вновь.   

Судя по зафиксированному повязкой сгибу локтя, у нее успели взять кровь и более того переодеть. Если бы можно было провалиться в сон, Эрика бы сделала это вновь. Последнее, что она помнила, это сад вблизи особняка и заявление о том, что ей здесь безопасно. Такими темпами она сама для себя станет главной опасностью, и кто только с этим сможет поспорить, ведь до этого момента только она сама создавала себе проблемы. Не знать, какой сейчас день или время суток, также в её стиле. Точно так же, как и Лестару вытаскивать её из этих проблем. Зато она хотя бы знала теперь причину его действий, хоть так сама по себе не давала облегчения.

С мыслями о том, что такого ещё мог скрывать Антарес, рука Эрики тянется к одной из прикроватных тумб, чтобы проверить содержимое. Не секс-игрушки же он там в конце концов держал, хоть то могло стать не самой неприятной находкой в сравнении с тем, что она находит практически сразу, натыкаясь подушечками пальцев на фото, тут же оборачивая к себе лицевой стороной. Она? Маленькая девочка. Она с ним…? В мыслях тут же проносится остаток воспоминания о том, что говорил ей Антарес в своих тех словах, который она успела посчитать бредом, а нечто внутри неприятным образом холодеет. Вторая фотография здесь также была. Её выпускной… Фото, которое она хранила в своей комнате. На миг откровенно теряется. И да, лучше бы это были всё-таки секс-игрушки или даже порножурналы, а не то, что она нашла.

Были ещё какие-то вещицы, но только до тех уже не было дела.

Слышит тихие шаги в отдалении, резко убирает фото в тумбу, но не поворачивается, так и оставаясь спиной к двери. Было бы глупо наклоняться сейчас к той, чтобы задвинуть ящичек максимально плотно, как он и должен быть, когда её уже практически застукали за нарушением частной собственности. В конце концов это из-за его действий Блум была сейчас в этой комнате, но не ей ли об этом судить, если учесть, какие обстоятельства вынудили это действие. Вышедшая из строя техника с последующим пожаром… 

— Прости, я правда не хотела спалить особняк… — С какими бы моими страхами он ни был связан и какой бы тюрьмой он ни был. — ...я даже не знаю, что произошло. Переключатель… Его закоротило. Ты был там и всё, должно быть, видел… — Прежняя Ри явно бы порадовалась тому, что особняк остался без прачечной, а сам пожар использовала бы как способ сбежать с целью собственной выгоды. Воспользоваться паникой, быть сейчас подальше, по-прежнему настаивая на своем… Если бы ещё только в том был толк. Как просто и внезапно могут меняться события и люди, которые становятся их участниками.

— Надеюсь, никто не пострадал? — один из самых страшных вопросов не заставляет себя долго ждать, можно было сказать, что её голос звучал определенно живее, хоть и отдавал общей слабостью, ведь она по-прежнему ничего не ела. 

Где-то внизу находились сейчас основные действия событий по устранению замыкания, если с ними уже не успели разобраться, а она впервые готова была открыться человеку, которого считала своим врагом номер один, и поддержать возможный диалог несмотря на всё ещё полную опустошенность внутри, хоть и с некоторыми подвижками. Замыкание в прачечной не помогло поставить точку в депрессии, но хотя бы вновь позволило дышать. О правде тоже не следовало забывать.

— Теперь мне опять придётся отрабатывать ущерб? — Не без сожаления в голосе, но и в этот раз без наезда. Блум прекрасно помнила его слова, сказанные ещё в машине. Такое не забывается. Последние недели её жизни невозможно забыть. Ри и вовсе не знает, когда сможет забыть всё то, что с ней произошло за последнее время, как бы сильно она того не захотела. Но, кажется, вполне была готова к переговорам, если учесть, что всё ещё остаётся в его комнате, не пытаясь сбежать, как сделала это в прошлый раз. И даже без оружия.

Отредактировано Эрика Блум (17.05.2026 22:01)

Подпись автора

av lildreamofme

Эрика даже думала съязвить в ответ про ущерб, но пока ощущения были такими, что казалось, она всё ещё находится в каком-то сне и то, что происходит или слышит сейчас, это ничто иное, как игры её разума. Вроде и слышит ответ на свой вопрос. Очередной ответ. Перед глазами всё ещё стоят её фотографии, её детское фото, которое она и вовсе успела забыть. Но ведь она даже не помнила имени того мальчишки, что был старше него, настолько далеким и чуждым казались те воспоминания о настоящей детской влюбленности. О любви, пронесенной через всю жизнь, обычно слагают романы, но только в их случае это откровенного рода трагедия.

Хмурится в моменте, когда слышит о виновнике и намёке на то, что без пострадавших не обойдётся. А ведь за всем своим импровизированным расследованием она и забыла, с кем именно имела дело. Точнее сказать, упустила этот факт, пока её жизни в который раз что-то да угрожало. Лестар был и оставался частью криминального мира. Он убивает и жестко наказывает. Оно и понятно, как именно решаются подобные проблемы. Предельно просто. Холодок пробежался по спине от осознания правды, но Ри не скажет ни слова о справедливости закона и его силе. Самосуд даже в их особенное время не славился почетом у органов власти.

— Что нашла? — не сразу осознает, о чем именно идет речь, но после наполнения легких глубоко воздухом словно оживает, опустив взгляд к тумбочке, в которой еще совсем недавно беспардонно копалась в поисках хоть чего-нибудь, что могло ей помочь не то чтобы выбраться, но зато хотя бы понять, как поступить.

Покусывая нижнюю губу с внутренней стороны, теперь Ри может наблюдать, как на свет появляются те самые фото и коробочка, до которой у нее не дошли руки, притом, что будь у нее больше времени, она бы точно узнала, что в ней, да и что вообще может ещё быть спрятано в этой комнате. Могло даже показаться, что сейчас она видела настоящего Антареса, не того, кого она знала раньше, настоящего живого, если не брать тот факт, что он собирался сделать с тем, кто был виноват в пожаре, и эти перемены обескураживали. Откровенно не помнит, когда вообще видела подобную ухмылку на его лице, которое обычным днём было сложно прочесть. Да и их общение ещё никогда не переходило столько откровенную грань.

Сердце пропускает удар, когда в поле зрения Блум попадает содержимое коробочки, а свободное пространство, которое ей предоставили, отойдя в сторону, словно намеренно располагает к тому, чтобы дотронуться до вещицы. Её вещицы? Слегка дрожащими от волнения пальцами Эрика берет кулон в руку, проводя по облупившемуся покрытию подушечкой большого пальца, пока её губы невольно растягиваются в улыбке от некогда дорогой для нее вещи.

— Но… — хочет было уже спросить, каким образом он попал к нему. Её кулон, который она таскала всё детство с собой и был с ней едва ли не на каждой детской фотографии. Он здесь. Он у него, и это... она подарила его ему тогда на кладбище. Вовремя осекается, отрывая взгляд от уставшего от времени явно поношенного украшения на Антареса. Ему удалось сделать то, что никогда никому ещё не удавалось. Поразить её трепетные чувства, но с таким же успехом и ранить.

Осознание. Признание. Правда острым лезвием отражается внутри, стоило только осознать услышанное. Каждое слово словно беззвучный удар. Один за другим наносящий урон броне, которую она пыталась выстроить внутри себя большую часть своей жизни. Такого не бывает. Не хотела подпускать подобные мысли. Не хотела чувствовать или даже верить в то, что подобное существует. Только не с ней.

— Что ты знаешь о Брайне? Он уже пытался меня найти? — Откладывает кулон обратно в шкатулку. Словно разговоры о друге детства сейчас могут её спасти от той топи мыслей, в которых она бы, вероятнее всего, утонула, если бы не сопротивлялась услышанной правде, для которой, казалось, было предельно поздно. Такие откровения невозможно было переварить и принять за раз-два. Словно вот так просто взять и забыть всё то, что случилось. Да и как-то слишком поздно для откровений, не правда ли? Понять? Простить? Для этого слишком больно.

— Получается, мой отец был в курсе всего. Вот почему он дал согласие на всё это… если он вообще в курсе. — Не то чтобы буквальное, но всё же хотелось верить в то, что Томас Блум не позволил бы дочери оказаться в беде, даже если бы вконец лишился рассудка… — Томас постоянно твердил о том, что мне угрожает опасность, чтобы я держалась подальше от вашего мира. Чтобы что… чтобы оказаться в его эпицентре. — Кажется, безумием было пропитано едва ли не каждое слово, слетевшее с её губ в дуэте с грустной ухмылкой, которая появилась на её лице. — Получается, это вовсе не бредни старого шефа полиции. — поднимает свой взгляд на Лестара словно в надежде найти подтверждение своим словам, но по факту встречая новую потребность заявить о том, что тлело на душе последние минуты. Пусть то и будет уж слишком опрометчиво.

— Я попрошу лишь об одном… когда… всё закончится, ты навсегда пропадёшь из моей жизни. — Не замечает, как оказывается на ногах, подходя к Лестару практически вплотную, пока её голубые глаза пылают огнём, а всё потому, что в тех вновь пылало буйство красок жизни. Иронично для той, кто ещё недавно была готова стать призраком и раствориться, лишь бы снова хоть что-то понимать. — И прошу не смей никогда… мне ничего говорить о Магнусе. Никогда. Не после того, что он сделал и как поступил ты, даже несмотря на то, что это было в моих чертовых интересах, которые…

Внезапная головная боль из-за резкого смены положения всё-таки даёт о себе знать, заставив прижать руку к виску и зажмуриться. Неделя без еды и общая слабость всё ещё давали о себе знать. Хотя, возможно, это состояние было только на руку, если учесть, что сил на то, чтобы высказать Лестару о том, что он гораздо больший осел, чем думает о себе, не было. — Я в порядке. Просто резко встала и голова закружилась. — Ри машинально выставляет вперед руку, давая понять, что справится сама, но всё-таки цепляется пальцами за предплечье руки Антареса, тем самым сохраняя равновесие. Слишком много информации за раз.

— Так я смогу увидеться с отцом?

Отредактировано Эрика Блум (18.05.2026 18:02)

Подпись автора

av lildreamofme

Даже не знала, что сказать и как отреагировать. Учитывая, что уже в который раз её слова остаются без ответа. Но да, было в чём искать оправдание, и этим оправданием была она сама. Та, которая довела себя до такой степени истощения, что была готова скорее упасть в обморок, чем поддаться и принять правила игры, из-за которых она вообще оказалась в этой комнате — и уже не в первый раз. Такими темпами это место можно было назвать тайной комнатой ответов или, так и быть, тайной комнатой откровений. Хотя сам факт, что она не желает задерживаться здесь, имеет место быть.

— Мне без разницы, что это будет. Правда. Биаджо в любом случае будет рад. — уголок губ Ри едва заметно дрогнул, стоило представить реакцию шефа на то, что его заставили готовить поздним вечером для кого-то. Эрика провела достаточно времени на кухне, чтобы узнать, как устроены её порядки, и даже подобные просьбы не были исключением. Хватило и того, что она вообще не стала спорить, когда ей предложили хоть что-то положить в рот. Хотя от мыслей о еде внутри впервые начинали появляться хоть какие-то живые рефлексы, а желудок, как и организм в целом, просыпался и требовал свою порцию питательных веществ, только теперь уже самых настоящих. Для Блум в принципе было незнакомо понятие того, что для неё будут готовить что-то специально, не говоря уже о том, что о ней вообще может кто-то заботиться. Достаточно было того, что это она следила за тем, чтобы отец хотя бы раз в день поел и не пустил всё на самотёк.

В ночной рубашке, которая была на ней, уйти далеко всё равно не удалось бы, да и бродить по особняку после пожара было малопривлекательно. Так же как и её внешний вид нельзя было назвать привлекательным — наверняка он был, если не ужасным, то точно не лучшим. За то время, пока она оставалась одна, Эрика хотя бы как могла приглаживала растрёпанные волосы, собирая их на одном плече, и снова натыкалась взглядом на кулон, который всё ещё лежал на кровати. Оставалось только побороть желание взять его в руки и смиренно дождаться еды. Ведь силы ей сейчас были действительно нужны — особенно если она так жаждет встречи с отцом и, судя по всему, хочет получить желанную свободу. Если рыжая не ошибалась, то экзамены и подготовку к учёбе она уже упустила.

Кто бы мог подумать, что в обычной, казалось бы, еде может быть столько скрытого. Что попытка проглотить хотя бы несколько кусочков и выжить связана с колоссальным усилием. Хотя даже для первого раза нескольких ложек сырного крем-супа с грибами было достаточно. А ведь когда-то она его безумно обожала. Должно быть, ещё с самого детства.

— Я поела. И я всё ещё жду ответы. — едва отложив ложку и даже не думая доедать, Эрика не упускала момента напомнить Лестару об озвученной им договорённости. Оставалось надеяться, что там нет каких-то скрытых пунктов со звёздочкой.

Подпись автора

av lildreamofme

Ри чувствовала себя так, словно пыталась обсуждать условия сделки с дьяволом. Не иначе как именно им для неё и был Лестар. Так сложилось, что с самых первых минут их знакомства он только и делал, что демонстрировал, какое чудовище из себя представляет, и, кажется, успел сделать всё возможное, чтобы она его возненавидела. Теперь с этим человеком она обсуждала условия своего нахождения здесь, в этих стенах. Да и вообще в этой комнате, которая принадлежала ему, — Блум ещё не успела до конца осознать этот факт, хоть он и упомянул, что она может здесь хозяйничать. В его комнате.

При виде телефона её дыхание участилось, словно в воздухе только что прозвучало оповещение о самой выгодной возможности в её жизни.

— Вопросы есть и будут, но... сначала, если правила не запрещают, я бы хотела сделать звонок. Мне хватит пары минут, — сердце буквально защемило от желания услышать голос близкого друга, хотя ноток сарказма никто не отменял.

Да, порой его общество было чрезмерно навязчивым, с нотками гиперопеки, но при этом он всегда был готов помочь с отцом, да и ближе у Ри никого не было. Причём с самого детства. Было бы опрометчиво не принять условия игры Антареса, потому как тот был как никогда прав — или действительно слишком хорошо её знал, раз сделал акцент на безопасности. Решись она на какой-либо необдуманный поступок, пострадать могли не только те, кто находился внутри дома, но и сам Брайн.

— Брайн? Привет. Да, это я. Да брось! Всё в порядке. — Впервые за долгое время её губы растянулись в настоящей, пусть и вымученной из-за общей слабости улыбке, которая должна была не только подкрепить слова, но и внушить доверие. В конце концов, услышать живой, настоящий голос друга было бесценным даром. Понимал ли сам Антарес, какую возможность ей только что дал? Сама Блум сомневалась, что в нём есть хоть что-то, кроме жестокости и расчётливости, она не верила, что этот человек способен на человечность.

Прервав зрительный контакт с Лестаром и повернувшись к нему спиной, Ри отошла к окну, не скрывая беспокойства во взгляде, но сохраняя всё ту же отчётливую улыбку на губах.

— Прости за столь поздний звонок. Я лишь хотела сказать, что я в порядке и со мной всё хорошо. Переживать не за что. Скажем так, ложная тревога. И нет, меня не похитили и не держат здесь силой. Да брось. И да, я рада, что ты тоже в порядке. Тоже крепко тебя обнимаю. Спасибо. Ты тоже береги себя.

Телефон всё ещё оставался в руке. Взгляд девушки опустился на тарелку с недоеденным, успевшим остыть и загустеть супом, но сейчас он казался лучшим блюдом на свете. Впервые за эту неделю Ри ощутила самый настоящий, поистине безумный голод. Голос близкого человека, слова поддержки Брайна, пусть и пропитанные заметным беспокойством, сделали своё дело. Рыжая не заметила, как буквально за считанные секунды доела суп и всё то, что к нему прилагалось. К её счастью, чай тоже не успел остыть. Хотя кофе был бы куда лучше, приходилось довольствоваться тем, что есть. Обхватив кружку руками, Блум только теперь была готова вернуться к обсуждению планов, когда Лестар вновь появляется в поле её зрения.

В какой-то момент на волне приподнятого морального духа ей даже захотелось сказать «спасибо» за возможность позвонить, но она вовремя себя осадила, вспомнив, кто именно стоит перед ней и что он сделал. Неважно, что говорят другие и сколько слов благодарности и признательности в его адрес она ещё услышит. Важно то, чем он на самом деле занимался. Ему удалось сделать ей настолько больно, что даже эту самую боль она не хотела замечать. Не исключено, что, возможно, всё могло быть иначе: чтобы их знакомство началось с правды, а не с похищения, демонстративной продажи и ошейника-шокера на её шее. 

Она облизала успевшие пересохнуть после длительного сна губы, слегка закусив нижнюю и тем самым пряча желание поблагодарить. Вновь сделав глоток чая, Ри прислонилась к спинке кровати оставаясь в полусидячем положении. Кажется, после порции сытной еды, да ещё и с непривычки, её скоро сморит в сон, но пока ему ещё было о чём рассказать, а ей было что осознать. На ней всё ещё была надета ночная рубашка, которая не могла похвастаться своей длиной. Блум почти сразу поджала ноги, только сейчас ощутив неловкость от своего внешнего вида. Глупо, что это дошло до неё только сейчас. Хотя вместо того, чтобы полностью привести себя в порядок, она бы лучше бы вновь провалилась в сон.

— Ты сказал, что мне угрожает опасность. Там. Кто все эти люди и почему?.. Я знаю, что отец многим испортил жизнь. Но я никогда не воспринимала эти слова буквально.

Могла бы ещё упомянуть свою мать, кольцо которой всё ещё к счастью находилось на её шее на цепочке, но то было бы уже личным, до чего Лестару не должно было быть дела. Блум и без того смотрела на него как на непонятный предмет, представителя людей, о доверии к которому невозможно было думать, но других вариантов у неё просто не оставалось. Он был единственным, кто обладал информацией о врагах её семьи, пусть даже и доказал это весьма изощрённым способом, уверяя, что действует ради её защиты.

— Как долго это будет продолжаться? — желание поскорее вернуться к нормальной, привычной жизни никто не отменял. — Теперь, когда я доказала, что могу не доставлять проблем... Я хочу вернуться к учёбе. Хоть сейчас уже почти лето и сессию я явно пропустила, — её взгляд упал в сторону стеллажа с книгами, на который она раньше не обращала внимания. Да и вообще, это был редкий момент, когда она не пыталась сорваться на него. — Если меня вообще не успели отчислить...

Отредактировано Эрика Блум (21.05.2026 13:23)

Подпись автора

av lildreamofme

Кажется, Томас не зря держал её подальше от всего этого. А может, она и сама зря решила во всё ввязаться, хотя  по-правде её даже об этом не спросили. Если бы она только знала изначально, кто такие Нериши. Знала бы, в кого попала та пуля, чья кровь осталась на её одежде, и чьё тело упало к её ногам... Знать немногое вовсе не означало знать достаточно, чтобы осознать всю серьёзность последствий.

Эйфория от недавнего звонка улетучивалась так же быстро, как и появилась. Стоило ей расслабиться на пару секунд, как комнату вновь пронзило холодное отчуждение. Он сдержал слово: не ушёл, остался, но итог... Что-то подсказывало Блум, что их разговор должен был пойти совсем иначе. Но, возможно, она ошибалась. Что, если... Эрика не успела додумать эту мысль, получив неопределенный ответ о сроках её изоляции и грядущем мероприятии. Да уж, попытка испытать удачу и заговорить об учёбе с треском провалилась. Мимо. И даже более чем, она практически словила джэк пот.

— Но... это нечестно! Что значит «с тобой проблем не оберёшься»? Что плохого в том, что я начну читать учебные книги? И вообще, это было до того, как взорвалась стиральная машинка!

— Я... я поверить в это не могу. Даже университет и моя учёба теперь зависят от тебя? Ресторан, моя работа — это тоже твоя территория?! Что ещё мне нужно знать?

В какой-то момент рука Блум сама собой потянулась к подушке с острым, чисто детским желанием запустить ею в Лестара. Откровенно хмурится. А ведь когда-то давно, ещё в школе, она уже поступала так. С тем самым парнем на фотографии, которая хранилась здесь, в тумбочке. С ним.

Тогда ей просто хотелось привлечь к себе внимание. Показать, что она не какая-то мелкая рыжеволосая девчонка, что она тоже может за себя постоять и заставить с собой считаться. Заявить о себе громко и ясно, чтобы все вокруг знали. Чтобы он знал — ведь всё это делалось ради него. В тот раз в цель должен был полететь её рюкзак, к счастью, наполненный лишь парой небольших учебников. Но он так и не долетел до адресата, угодив в проходившего мимо учителя и окрасив веснушчатое лицо малышки Эрики в пунцовый цвет, сделав её похожей на варёного рака, зато с веснушками. Тогда Ри впервые в жизни получила предупреждение за плохое поведение, а её отца впервые вызвали в школу для беседы о том, как нехорошо швыряться вещами в людей. да, людей, но кажется тогда малышка Блум также на что-то уж очень злилась.

Рука с подушкой так и замерла в воздухе, готовая отправить снаряд получателю. Возможно, это напомнило бы ему, как нехорошо манипулировать чужими желаниями и вырывать людей из привычной жизни. Если его главный план заключался в том, чтобы полностью заполнить собой её существование, то у него это практически получилось. Этот человек знал о ней гораздо больше, чем ей казалось. Но, похоже, и она тоже кое-что знала — просто забыла в этой бесконечной погоне за выживанием. Если посмотреть правде в глаза, Блум ведь толком и не отдыхала за всё то время, что провела рядом с отцом. Он был её откровенной ношей, но она упрямо тянула его на себе, как и все заботы, и ответственность за дом.

Рука Блум с подушкой медленно опустилась на кровать, а в глазах отразилось искреннее смятение. Она помнила его. Не забыла того самого парня из старших классов, ради которого когда-то в шутку поставила себе цель непременно выйти за него замуж.

— И... подожди. Что значит «переехать»? Ты опять хочешь запереть меня где-то? Но как же встреча с отцом? Я хочу его видеть! Ты же можешь устроить звонок... Хотя бы звонок, чёрт возьми!

Вновь хмурится и начинает откровенно злиться. Вопросы один за другим сыпались на Лестара, пока запал Блум окончательно не иссяк, а энергия не сошла на нет. Казалось, покоя в её жизни больше не предвидится, хотя сейчас он был необходим как никогда. Сама не зная почему, она вдруг почувствовала укол вины за этот последний звонок Брайну, который окончательно вернул её к реальности. Но хотя бы вернул. Лестар. Никто и никогда не дотрагивался до её души так глубоко, оживляя картины из его прошлого. Если он сейчас уйдёт и оставит её одну в этой комнате, своей комнате, которую сам же ей отдал, она должна успеть сказать ему то, что думает.

— Антарес Лестар, ты ходишь по тонкому краю! — слова сорвались с её губ сами собой, подобно лёгкому вздоху после едва утихшего шторма. Тихий, манящий и настолько хрупкий, порыв, что, казалось, столкнись он с малейшей преградой — и разлетится на миллионы осколков, способных ранить нежностью детских воспоминаний. — Ты ходишь по тонкому краю, Ант...

Смотрит в упор на него, так и оставшись около кровати. Именно так малышка Ри постоянно дразнила его в детстве, когда их общение доходило до предела, когда от неё пытались что-то скрыть. Маленькая веснушчатая наивность. Блум всегда считала себя умной не по годам и была уверена в своей правоте: рано или поздно любая тайна становится явью. Правда. При этой мысли внутри кольнул ком острой боли. Но это был не их случай.

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — тихо добавила она. — Спасибо, что вытащил меня из огня и вообще... привёз сюда.

Ри знала, что ответ ей не нужен. Ей просто необходимо было это произнести. Секундная слабость, которая на самом деле была минутой абсолютной искренности. Без масок, упрёков, боли и старых-новых обид. Всего лишь мгновение. Хотя не ей следовало извиняться, даже эти извинения, будь они трижды существенными, не смогли бы заглушить горечь предательски свежих ран, которые она никогда не сможет простить.

Подпись автора

av lildreamofme

Эрика не разбиралась, что говорить и как. Она просто говорила то, что думала, то, что приходило ей на ум в эту секунду. В моменте. Словно вспышкой озарились её страхи и всё ещё столь свежие воспоминания. Об этом месте, о том, что она здесь делала и как оказалась. Слишком мало времени прошло с момента их знакомства, и то хорошее, что Блум о нём знала, — лишь слухи и слова других людей, но не его. Не его поступки или слова. Хотя поступки как раз были, но и те случались против её воли, без согласования с ней и её желаниями. Если не брать в расчет то, что всё сделанное было ради её же блага.

Если бы не собственный шок от сказанных слов — она даже толком не знала, откуда они взялись, — она бы точно фыркнула в ответ на непривычные извинения. Тонкий край, такое невозможно придумать, но можно забыть и вспомнить в моменте, словно озарение решило играть по своим правилам. Было даже странно, как тепло способно разливаться в груди от какой-то простой фразы, которая, казалось бы, взялась из ниоткуда. Но ощущение тепла и собственная расслабленность после недавней бури имели место быть. И они были. Ещё немного, и Блум точно начнёт считать себя сумасшедшей, ожидая подставу едва ли не в каждом новом событии, что с ней происходило. Весь этот мир рано или поздно сведёт её с ума. И Антарес будет первым в списке тех, чьими руками это будет сделано.

Теперь Ри всерьёз думала запустить в него подушкой — спасибо, что не ножом, которым угрожала ему неделю назад. Что мешало сказать всё это раньше?! Один вопрос, а за ним — бесконечное множество ответов. И, видимо, все они надёжно осели в голове человека, который слишком хорошо знал её саму, но о котором она толком ничего не знала, кроме того, что он — худший ублюдок из всех, о ком она когда-либо слышала. И именно он сейчас с улыбкой смотрел на неё, когда, казалось бы, стена напряжения, возникшего в воздухе минутами ранее, рухнула под влиянием нескольких слов. Если бы Блум верила в магию, она бы точно подумала, что это проклятие, разрушенное заклинанием.

Недоверие с долей интереса — именно оно читалось во взгляде рыжей в тот самый миг, когда очередная порция откровений подпитала почву для нового негодования. Она услышала про сестру, про дом, про обычную жизнь. Того, чего точно не скажешь об этом месте. И казалось бы, ничем нельзя было её удивить, но у него получается… Она хмурится в ответ, так ничего и не говоря, хотя попытка высказать очередной всплеск эмоций была. Открыть и закрыть рот — это максимум, который Блум могла себе позволить, и этот максимум, казалось бы, в конец её обезоружил. Отец был там. Так просто. Вот так просто об этом узнать. Она не перебивала, решив полностью передать инициативу в разговоре Антаресу.

Хотела бы задать очередной вопрос: «Зачем?». Зачем это всё ему было нужно? Но ответ она уже успела услышать. В этой самой комнате, на этой самой кровати, сидя на нём сверху и угрожая ножом. Всё потому, что кое-кто вынудил её это сделать. Иронично.

— Хорошо. Спасибо. И никаких поблажек. Я хочу всё сдать сама. Для этого я ходила на занятия и работала весь этот год, — с момента, когда Блум последний раз открывала книгу, кажется, прошла вечность, не говоря уже о том, когда она вообще ходила на нормальную работу.

Ри поднимает взгляд на Лестера, и, кажется, впервые в его глазах плещутся искорки не только привычных огоньков, но и тепла благодарности, которого там быть не должно, но оно было. Она не знает, откуда взялось это чувство, но оно существовало. И причиной тому был он. Должно быть, только за это чувство ей стоило его ненавидеть, а ещё за то, как внутренние ощущения реагировали на его присутствие, сталкиваясь в необъяснимое, эфемерное начало битвы.

— Мне действительно важна моя жизнь, такой, какой она была, и я не хочу её потерять. Так же, как не хочу потерять отца... — на последнем слове голос Ри слегка заметно спотыкается. Не значило ли то, что отец где-то работал, что он может теперь держать себя в руках? Подальше от бутылки, любого спиртного — и, значит, ей больше не придётся жертвовать собой ради его спасения?

Вовремя опомнившись, Ри отступила, ах да, Лестар оставался для неё Лестаром.

— Если ты не возражаешь, я бы хотела дальше поэксплуатировать твою комнату и поспать. Ведь мне нужны силы для встречи с отцом, — припоминая ему его же слова, уголки губ Блум дёрнулись вверх, но то была лишь ирония с попыткой послать его куда подальше. — Ты знаешь, где выход, и знаешь, где выключается свет.

Не дожидаясь ответа, девушка отступила, забирая с кровати коробочку с кулоном и фото. Внутри неё так и теплилось желание расспросить о кулоне подробнее, так как сама она толком ничего не помнила, но это было бы слишком для одного вечера. Остаться одной и всё обдумать — единственное, что ей сейчас было нужно. Отложив вещицы на тумбу, Ри забралась под одеяло с той же стороны кровати, где и проснулась, сделав вид, что действительно собирается спать. Вот так просто — после того, как выгнала Антареса из его же комнаты, после того как едва не сделала шаг ему навстречу.

Подпись автора

av lildreamofme