Когда семейный доктор развёл руками, признав, что не может ничем помочь, Иллира принялась искать другого врача — того, кто проявит куда больше энтузиазма, а не станет утверждать, что «все во власти Авалон». Им оказался доктор Ирвин, который принадлежал к касте «говорящих» и не снискал такой славы, как именитые профессора, но, судя по разговорам в узких профессиональных кругах, превосходно знал своё дело.

Доктор Ирвин честно пытался отработать те гонорары, которыми она оплачивала его услуги. Однако в один день — и Иллира хорошо помнила этот день — она сказала доктору, что хочет получить назначение препарата. Он какое‑то время колебался и даже пытался убедить её, что надежда ещё есть. Но она настояла, сказав, что дело не в потере веры, просто она больше не может терпеть душевные страдания.

В тот период жизни Иллира действительно чувствовала себя так, словно ей становилось тяжело дышать от навалившихся переживаний и с ними она, несмотря на свою природную сдержанность, не могла совладать. Предательство мужа стало последней каплей в череде неудач. После этого она уже плохо помнила себя: ей просто хотелось всё забыть или вырвать из груди разбитое сердце, истекающее кровью.

С приездом мужа и его искренними извинениями Иллира ощутила душевный подъём. И хотя многое ещё оставалось неясным, в ней крепла надежда: они всё же могут быть счастливы. Она снова и снова прокручивала в голове признание Райкарда.

Вернувшись в резиденцию и узнав, что муж поднялся к ней в спальню, Иллира удивилась, но не сразу заподозрила неладное. Она не могла найти объяснения, почему он решил нарушить её личное пространство, и решила, что, возможно, он задумал какой‑то сюрприз. Может быть, положил букет цветов на постель? Или какое‑нибудь украшение? Иллира любила, когда он делал ей маленькие подарки в знак внимания.

Открыв дверь спальни, она почувствовала, как сердце ёкнуло где‑то в горле, а потом словно опустилось к ногам. Райкард сидел на кровати и вертел в руках ампулу с блокатором, которую она даже не думала прятать, потому что не предполагала, что он станет рыться в её вещах.

Наверное, ей следовало возмутиться, сказать ему, что он не имел права этого делать. Но Иллира не была склонна к скандалам — в этот момент она ощущала себя не тигрицей, а кроликом, загнанным в клетку.

— Райкард! — её голос дрогнул, но не от возмущения, а от испуга. — Ты не должен был заходить ко мне в комнату.

Она попыталась придумать какое‑нибудь объяснение, чтобы оправдать себя, но мысли путались. В итоге она просто констатировала факт: он нарушил её личные границы. Впрочем, одного взгляда на Райкарда хватило, чтобы понять, что сейчас не время переводить разговор в обвинительный тон. Да и вообще, она редко брала на себя роль нападающего — в конфликте обычно либо занимала оборонительную позицию, либо эмоционально закрывалась, но чаще всего старалась сгладить острые углы и просто успокоить его.

— Ты все не так понял, — смотря на ампулу, нервно облизнув губы, добавила Иллира, осторожно сокращая расстояние между ними. — Я… я не собиралась его использовать без необходимости, — её взгляд переместился на его лиц. — Но он был мне нужен, чтобы снова почувствовать твердую почву под ногами, — между ними осталось совсем незначительное расстояние. — Ты не представляешь, как мне было тяжело… я думала, что сойду с ума.

Она сделала пауз, прежде чем добавить:

— Верни мне его, пожалуйста.

Подпись автора

Хронология

Иллира почти физически ощущала гнев мужа, когда он узнал о её маленьком секрете. Когда он сжал ампулу в ладони и та с характерным хрустом треснула, а сам блокатор тягуче потёк между пальцев Райкарда, она закрыла глаза, отчаянно пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Она открыла их лишь тогда, когда муж поднялся и подошёл к ней, грозно нависнув всем своим ростом. Подняв на него взгляд, Иллира не знала, что ещё может сказать. Его чувства были ей более чем понятны, но она отчётливо осознавала: он ни за что не поймёт, почему для неё это было так важно. Райкард боялся, что она больше никогда не почувствует к нему ничего, а она — что вихрь противоречивых эмоций: чувств к нему, жалости к себе и страха за будущее — медленно уничтожает её изнутри.

Заглянув в глаза мужа, Иллира потянулась рукой к его лицу и нежно провела ладонью по щеке, вкладывая в этот жест всю свою невыразимую любовь. Даже в те дни, когда ей было невыносимо больно, она ни на мгновение не желала, чтобы он страдал вместе с ней.

И даже глубокая обида, залегавшая в самом сердце, не ожесточила её душу, не превратила в женщину, жаждущую мести. Единственное, чего она по‑настоящему всегда хотела, — любить и быть любимой. Именно любовь вела её на протяжении всей жизни, давала силы держаться в самые тяжёлые времена. Любовь не только к мужу, но и к самой жизни — ко всему, что её окружало.

— У меня больше ничего нет, — произнесла Иллира, по‑прежнему не отводя взгляда от его глаз. — Это была единственная ампула.

Её рука скользнула вниз, и она положила ладонь на грудь мужа. Под пальцами отчётливо ощущалось, как часто и неровно бьётся его сердце. Он открыто говорил о своих чувствах, давая понять, что для него сейчас важно.

— Хорошо, Райкард, — она не стала спорить с ним. Не стала убеждать, что ей это было нужно и, возможно, ещё будет нужно. Сейчас куда важнее было не то, чего хотела она, когда покупала этот препарат, а что будет правильно для их семьи теперь.

За все годы жизни Иллира неизменно ставила интересы семьи превыше собственных. Она не хотела, чтобы муж сейчас беспокоился о том, чего может никогда не произойти: она слишком хорошо знала, сколько тревог уже лежит на его плечах. Тем более теперь, когда они пытались собрать их маленький идеальный мир по кусочкам.

— Давай не будем ссориться, — тихо попросила она. — Мы оба совершили ошибки. Пусть прошлое останется в прошлом.

С этими словами Иллира прильнула к нему всем телом и прижалась щекой к его широкой груди. Близость его тела — знакомый запах, живое тепло — пробуждали в ней давно забытое желание.

Её рука плавно скользнула с груди на шею и она приподняла голову, чтобы посмотреть на него. Её губы чуть приоткрылись, будто безмолвно приглашая к поцелую. Во взгляде, которым она смотрела на него, читалось не просто желание — в нём была и мольба, и робкая надежда, и отчаянное стремление начать всё заново.

Иллира не знала, хватит ли у неё сил сделать ещё один шаг после всего, что ей пришлось пережить. Но первый шаг она уже сделала и не хотела отступать.

— Поцелуй меня, Райкард, — произнесла она, осторожно скользнув большим пальцем по его нижней губе. — И давай просто обо всём забудем. Забудем, как о страшном сне. Пусть всё это исчезнет, будто и не было. Я люблю тебя.

Подпись автора

Хронология

Когда их губы соприкоснулись, по телу Иллиры разлилась волна приятного тепла, напоминающая ощущение от глотка выдержанного вина, но без его опьяняющей тяжести. Однако это трепетное тепло, рождавшееся где‑то в глубине груди, было пробуждено близостью любимого человека, чьи нежные прикосновения по‑прежнему вызывали отклик в её теле.

Она приоткрыла губы навстречу углубляющемуся поцелую. Ощутив прикосновение его языка к своему, Иллира прерывисто выдохнула и этот едва уловимый звук растворился в их общем дыхании. Не раздумывая, она ответила на это ласковое прикосновение с не меньшей решимостью и, поддавшись порыву, обвила его шею обеими руками.

Несмотря на то что они не раз целовались прежде, этот поцелуй ощущался совершенно иначе. Целый год они держались на расстоянии, и за это время в душе Иллиры поселилась горькая мысль, что, возможно, им уже никогда не удастся переступить эту невидимую черту и вновь ощутить глубокую эмоциональную близость, которая обостряла их чувства. Теперь же каждое прикосновение отзывалось в ней трепетом, знакомым по годам молодости, а сомнения, что тревожили её в начале, постепенно отступали, уступали место желанию.

Когда Райкард отстранился, чтобы разобраться с упрямой молнией, Иллира чуть прикусила нижнюю губу и улыбнулась мыслям, крутившимся в голове. И мысли эти сейчас также принадлежали ему: он всё ещё желал её, даже несмотря на то, что её тело постепенно менялось. Она позволила себе поверить, что их чувства способны пережить не одну бурю, а под конец подумала: «И уж точно справятся с какой‑то там молнией!»

Хотя Иллира ещё не до конца приняла своё тело и порой ощущала лёгкую скованность, сейчас она ясно понимала, что должна отпустить сомнения, как платье, которое скользнуло к её ногам.

— С тобой я и чувствую себя красивой, — произнесла Иллира в ответ на его слова.

Сделав ещё один шаг к нему, она, по‑прежнему не отрывая взгляда от его лица, начала расстёгивать пуговицы на рубашке. Пальцы двигались уверенно, будто всё ещё помнили, как это делается, и могли повторить безошибочно. На третьей пуговице она шагнула вперёд, заставляя его отступать, пока он не упёрся в кровать.

Пуговицы были уже расстёгнуты, когда она мягко коснулась его груди, ненавязчиво побуждая сесть. Теперь, когда он опустился на простыни, а она осталась стоять напротив, дотянуться до его губ стало легко. Иллира наклонилась и нежно прикоснулась к ним, требуя очередной поцелуй, а её пальцы скользнули по его волосам. Мягкость прядей и знакомый аромат, окутавший её, на мгновение лишили способности мыслить.

Прервав их поцелуй, Иллира плавно опустилась перед мужем на колени. Её руки скользнули по его ногам, задержавшись у ширинки. Ей не нужны были слова. Одного взгляда, которым она посмотрела на него, и нежного прикосновения хватило, чтобы он понял, чего она хочет. А хотела она одного — подарить ему мгновения чистого наслаждения.

Когда брюки перестали быть помехой, Иллира нежно обхватила его возбуждённое достоинство, ощутив под пальцами жар и напряжение от желания. Губы коснулись кожи: сначала едва ощутимо, затем чуть смелее. Она ласкала его осторожно, то погружая в рот, то скользя по нему языком, поддерживая движение рукой. За годы совместной жизни Иллира научилась дарить мужу наслаждение: она безошибочно улавливала момент, когда начинал меняться ритм его дыхания, тонко чувствовала, что приносит ему наибольшую радость, и умело направляла каждое движение. Временами она поднимала на него взгляд, в котором легко угадывалось горячее желание почувствовать его внутри себя.

Подпись автора

Хронология

Больше всего Иллиру возбуждало то, как муж смотрел на неё. В его взгляде она ясно видела, как спокойное желание постепенно перерастает в нечто более сильное и первобытное, властное, не терпящее возражений. Когда она ловила этот взгляд, внутри пробегала горячая волна, а дыхание на мгновение перехватывало. Пальцы сами собой сжались, сминая простыни, когда он посмотрел на неё именно так, прежде чем медленно склониться над ней, заполнив всё пространство вокруг своим присутствием.

Ей нравилось ощущать на себе тяжесть его тела, подавляющую своей мужской силой. Она вбирала знакомый аромат его кожи, смешанный с едва уловимым запахом пота и страсти, чувствовала тепло под кончиками пальцев, скользивших по его спине. Когда он целовал её, разум растворялся в океане ощущений. Мысли, которые прежде тревожили, испарялись — их смывало волной желания, унося прочь все сомнения.

Почувствовав его внутри себя, Иллира сладостно выдохнула. Всё её тело охватила волна новых ощущений. Даже теперь, несмотря на острое желание, он оставался с ней нежен. Его движения были плавными, почти осторожными. И эта нежность делала близость ещё более волнующей: контраст между кипящей внутри страстью и его бережной заботой вызывал лёгкую дрожь и заставлял желать его еще больше.

Она инстинктивно подалась ему навстречу, скользнув обеими руками вдоль его спины, ощущая под подушечками пальцев его напряжённые мышцы. И каждый раз, когда он входил в неё, она отвечала движением, встречая его с той же страстью и отдаваясь без остатка. Их дыхание сливалось в единый прерывистый ритм, а тела двигались навстречу друг другу, словно наизусть знали этот танец страсти.

Время от времени их губы встречались, и поцелуи с каждым разом становились глубже, жарче. С каждым касанием Иллира всё острее ощущала, как внутри нарастает напряжение, требующее высвобождения. Ей нравилось, когда он целовал её, нравилось ощущать его дыхание на своей коже, чувствовать, как его руки скользят по телу, обхватывают бедра, усиливая дрожь, пробегающую по телу.

Она всё ещё любила его с той же страстью, что и в первые месяцы после свадьбы, но теперь накопленный опыт позволял ей быть для него куда более искусной любовницей. И губы её размыкались не для слов, а лишь для томных вздохов и стонов.

Тело Иллиры словно само вспомнило, как ей было хорошо с ним. Она отчётливо почувствовала, как его движения стали более порывистыми, учащёнными, и уловила тот миг, когда он был уже на грани. Мягко, но уверенно она упёрлась ладонью ему в грудь и слегка надавила, меняя их положение.

Теперь она была сверху. Опираясь на руки по обе стороны от его головы, она на мгновение замерла, ловя его потемневший, затуманенный желанием взгляд. Затем начала двигаться: то встречаясь с ним глазами и упиваясь тем, что видела в них, то чуть запрокидывая голову, снова отдаваясь ощущениям.

Подпись автора

Хронология

Уже спустя несколько мгновений они лежали в обнимку друг с другом, часто дыша и постепенно приходя в себя. Иллира удобно устроилась, положив голову на плечо мужа, а её пальчики нежно скользили по его груди, временами едва ощутимо задевая цепочку с восьмиконечной звездой, которую он, на её память, почти никогда не снимал.

В этот момент она чувствовала себя самой счастливой женщиной на всём свете. Ей нравилось просто лежать в его объятьях и вслушиваться в стук его сердца, его дыхание, и понимать, что всё это — настоящее, а не сон и не мимолётная фантазия.

Иллира скучала по этому ощущению — по тому, как он бережно прижимал её к себе, и по их тихим разговорам после. Иногда они просто засыпали в объятиях друг друга, и тогда она спала так сладко и крепко, что после пробуждения словно возвращалась в юность: тело наполнялось лёгкостью, а в голове царила безмятежная пустота. Близость с Райкардом дарила ей ощущение полноты жизни, и весь мир начинал обретать краски.

— Я люблю тебя, — первой прервав тишину, произнесла Иллира, чуть приподняв голову и внимательно вглядевшись в его профиль. — И очень скучала по этому, — добавила она, скользнув рукой к его подбородку. Нежно коснувшись щеки мужа, она медленно погладила её, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждое мгновение.

Иллира хотела ещё как‑то выразить то, что чувствовала внутри, но ей не хватало выражений, способных передать всю глубину её эмоций. А потом она вдруг осознала: в простом «я люблю тебя» и правда заключалось всё самое главное. Всё остальное было лишним.

Она больше не хотела ворошить прошлые обиды — они казались теперь незначительными. Не хотела и бояться, что их хрупкий мир может в одночасье рухнуть: страх лишь отнимал радость здесь и сейчас. Даже если через какое‑то время жизнь совершит очередной неожиданный поворот, этот момент навсегда останется в её памяти, как драгоценное сокровище.

— Знаешь, я давно хотела побывать на Вертексе, — вдруг сказала она, слабо улыбнувшись мужу. — Там, где прошёл наш медовый месяц. Быть может, если у тебя будет возможность, мы могли бы отправиться туда снова. Я слышала, что погода там по‑прежнему хорошая, и многое усовершенствовали с тех пор, как мы в последний раз там были.

Иллира уже мечтала о совместном отпуске, хотя и отчётливо понимала, что у Райкарда не так много времени на это. Просто ей казалось, что было бы замечательно, если бы у них появилась возможность посвятить чуть больше времени друг другу и своим отношениям. В конце концов, кто знает, сколько им осталось? И как‑то неправильно было бы упускать шанс провести время вместе.

Впрочем, это были скорее её фантазии. Она могла долго фантазировать на эту тему, но ясно понимала: если он скажет «сейчас не самое подходящее время», то она не станет настаивать.

Подпись автора

Хронология