«Магнолия — любовь к природе»

Покуда Серафину пришлось задержаться в столице на долгое время, он предпочел не терять его зря. Тем более, что Турмская Королевская библиотека считалась редчайшей сокровищницей, из тех немногих в стране, которые по благодушию и щедрости Его Величества были открыты для публичного доступа. Под сенью этого хранилища даже самый взыскательный книгочей мог найти себе труд по уму и по сердцу.
Впрочем, богатством столичного библиотечного фонда лорд Россланд-младший, несмотря на ученое звание, мог пока восхищаться исключительно по рассказам своих просвещенных родителей, поскольку до сегодняшнего дня так и не озаботился посетить это дивное место. Чтобы уладить сей странный конфуз, Серафин предусмотрительно выделил целый день и, выпив утреннего чаю, сразу же распорядился подать ему экипаж.
В библиотеку он намеревался приехать к открытию. Однако, как водится, прибыл чуть позже, как обычно погрязнув в «пустячных заботах», понятных ему одному. Как то, к примеру, сделав два шага от дома, увлекся изучением редкого позднего сорта магнолии, куст которой был высажен недалеко от гостевых апартаментов, в которых он остановился. Душистый куст с большими, словно отлитыми из беленого воска бутонами, наглым образом цвел в июле, когда его сородичи уже два месяца как облетели.
Разглядывая необычное растение, Серафин осознал, что также, как этот куст, он совершенно не умел торопиться, даже если хотел. Размеренная провинциальная жизнь его, как и кабинетная деятельность, располагала к тому, чтобы делать сознательный выбор в пользу прелести каждой минуты и ее созерцания, а не постоянной гонки за результатами, чего ждали от молодых столичных господ.
Как бы там ни было, а сразу же после краткой экскурсии и вручения гостем литературных подарков — а именно, свежайшего издания «Морских заметок об удивительной экспедиции к архипелагу Кельн» — Серафин наконец-то вошел в Большой зал, остановив свой выбор на Секторе энтомологии. Признаться, он попросту намеревался там скрыться от расспросов на тему новой литературной работы, ставшей для него терапией после всего пережитого в экспедиции ужаса. К вящему разочарованию читателей, безусловно наслышанных о крушении «Лорелеи» и ожидавших от Серафина роман-катастрофу, полный настоящих приключений и драмы, он нарочно написал ботанический справочник, полезный в научном контексте, но скучнейший для ценителей приключенческой прозы.
Последнюю неделю в столице стояли утомительно жаркие дни. Высокие окна Большого читального зала были раскрыты, чтобы избежать духоты, и свежий ветерок, приятно шелестя страницами оставленных на столах фолиантов, качал хрустальные подвески на люстре под самым потолком заведения.
Одетый как всегда не по погоде жарко, Серафин, прежде чем закопаться в пыли энтомологических справочников, вальяжно расстегнул две пуговицы на жилете и закатал рукава на рубахе. Он даже не заметил прелестную юную фройляйн, которая на периферии его зрения тоже что-то выбирала на полке. Наконец, пальцы натуралиста уверенно ухватились за коричневый кожистый корешок большой увесистой книги, в которой, насколько он знал об авторе, подробно, с красочными иллюстрациями, описывалась жизнь и особенности различения видов разветвленного семейства жесткокрылых  жуков  — златок, известных даже среди обывателей своей сверкающей как драгоценные камни броней. Он потянул за корешок, чтобы выдвинуть книгу, но тут…
К вящему изумлению, его пальцы столкнулись с изящными дамскими пальчиками. Следом столкнулись и взгляды: на Серафина, с тем же удивлением, смотрели внимательные умные глаза глубокого карего цвета. Не найдя ничего изобретательнее, Серафин улыбнулся нелепо:
— Ох, простите мою рассеянность! Интересуетесь златками? — произнёс он, потихоньку выходя из оцепенения, и помог незнакомке снять увесистый томик с полки, тут же смущенно уронив взгляд на пальцы, изрядно покрытые пылью. — Я… В общем... Тоже! Могу кое-что рассказать, — запинаясь после каждого слова, произнёс он зачем-то, лишь бы не озвучивать собственного имени.

Отредактировано Серафин Росс (23.04.2026 01:51)