Весь день Мариголд не находила себе места. После завершения первого утреннего приёма ей позвонила клиентка и сообщила, что не сможет приехать из‑за тревожных событий в городе. Женщина явно была взволнована. Она даже не сумела толком объяснить, что именно её так встревожило, но настойчиво посоветовала включить телевизор.

Мариголд подошла к экрану и нажала кнопку. Медленно опустившись на диван, она вслушалась в слова ведущего новостей. Кровь застыла в жилах: репортаж с места событий поверг её в ужас. Рука непроизвольно потянулась к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца.

В сводке сообщили, что два района Валенштайна попали под карантин. К счастью, они находились достаточно далеко от их дома и Мариголд чуть выдохнула с облегчением, но тревога всё равно не отпускала. Она тут же схватилась за телефон и принялась набирать номер дочери, чтобы узнать, как у той дела.

Школа Эшли располагалась в другом районе, но это не успокаивало. В последнее время школьников иногда водили на экскурсии, поэтому она переживала: а вдруг дочь оказалась где‑то поблизости от опасной зоны? Мариголд отчаянно хотела услышать голос Эшли, чтобы наконец успокоиться и перестать терзаться мыслями о самом худшем.

В памяти всплыли странные сны, которые она в последнее время видела почти каждую ночь. Раньше она старалась не придавать им значения, списывая на усталость, но сейчас они вдруг показались ей неслучайными.

Трясущимися руками Мариголд набрала номер Эшли и прижала трубку к уху. В динамике раздались долгие, томительные гудки. Они тянулись бесконечно, пока наконец не прозвучал бездушный электронный голос: «Абонент недоступен».

Весь оставшийся день Мариголд провела на нервах. Тревога не отпускала, мысли крутились вокруг Эшли, и, чтобы хоть как‑то успокоиться, она достала карты и сделала расклад. Карты уверяли, что с дочерью всё в порядке. Это немного уняло внутреннюю дрожь, но не до конца.

Она попыталась дозвониться и до школы, но безрезультатно. Судя по всему, секретарь канцелярии уже ушёл домой: в трубке раздавались лишь долгие гудки. Мариголд вздохнула, сжала кулаки и твёрдо решила взять себя в руки. Однако у неё это слабо получалось.
К моменту, когда Эшли наконец вернулась домой, Мариголд успела накрутить себя до предела.

— Всесоздательница! Где ты была столько времени?! — услышав знакомые шаги и голос дочери, она мгновенно оказалась в холле и бросилась к ней. — Где твой телефон? Я весь день пыталась до тебя дозвониться!

— Я чуть с ума не сошла, Эшли! — повысив голос, сказала Мариголд. Но вместо возмущённого рыка дикого зверя в её словах прозвучал крик отчаяния, который она так долго держала внутри.

Мариголд не могла поверить, что дочь просто забыла написать о задержке в школе. Но, видя её сейчас перед собой целой и невредимой, она почувствовала облегчение. Это было куда лучше, чем если бы к дому подъехала полицейская машина с вестью о трагедии.

С тех пор как ей сообщили о смерти Майкла, страх потерять близких стал для Мариголд почти паническим. Она до сих пор не могла смириться с утратой: порой засыпала, обнимая какую‑нибудь его вещь, ещё хранившую знакомый запах. И теперь этот страх перекинулся на дочь.

Было даже удивительно, что несмотря на все свои страхи, Мариголд давала дочери личное пространство. Оправившись после долгого периода оцепенения, вызванного горем, она не превратилась в мать‑тирана и сумела сохранить баланс между тревогой и доверием.

— Ты меня до инфаркта однажды доведёшь, — сложив руки на груди, добавила Мариголд, сократив расстояние между ними на шаг.

Она хотела прикоснуться к дочери, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, но всё ещё злилась и этой дистанцией показывала своё недовольство.

Впрочем, чтобы убедиться в безопасности дочери, ей не нужно было подходить ближе. Мариголд и так видела, что Эшли в полном порядке. У неё не было ни ссадин, ни припухлостей. И, судя по всему, чувствовала она себя куда лучше, чем сама Мариголд, проведшая весь день в тревоге.

— В городе непонятно что творится, а ты где‑то там и даже не берёшь трубку, — посетовала она. — Что, по‑твоему, я думала всё это время? А если бы что‑то случилось? До тебя даже не дозвониться…

От стресса у неё разболелась голова, и она прижала указательный палец к переносице, стараясь унять подступающую боль.

— Я точно поседею раньше времени… — выдохнула Мариголд, после чего посмотрела на дочь. — Но ладно… главное, что с тобой все хорошо, — она попыталась успокоить себя этими словами, но получилось неважно.

Мариголд не любила ссориться с дочерью. Она искренне переживала за неё и не хотела, чтобы Эшли думала, будто она ищет любой предлог для конфликта. Споры в принципе были ей неприятны и гораздо важнее было сохранить доверие и близость.

— Ты вообще проверяла свой телефон? — спросила она, смотря на дочь.