Когда на пороге дома появился напарник Брайана в сопровождении двух полицейских, Хелена застыла как вкопанная. Она обвела каждого из них растерянным, непонимающим взглядом, в котором читалась внутренняя тревога.

Сердце ухнуло куда‑то вниз и зашлось в тревожном ритме. Оно почуяло неладное задолго до того, как мозг успел проанализировать происходящее: мрачные лица, напряжённые позы, тяжёлую тишину, повисшую в воздухе вместо привычных слов приветствия.

Что произошло после того, как ей сообщили, что Брайан погиб на службе, Хелена не помнила. Все происходящее от того момента и до сегодняшнего дня оставались как будто бы в тумане. Ещё совсем недавно она нежилась в его объятьях и вот уже его больше не было в живых.

С приготовлениями к похоронам ей помогали родители. Они хоть и жили в другом городе, но позаботились о том, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Они обещали приехать в ближайшее время, но Хелена понимала, что этого будет мало. Сейчас ей особенно нужна была помощь. Именно поэтому она и сообщила Вэйлин, что та может приступить к работе в ближайшее время.

Сейчас Акселю были жизненно необходимы поддержка и внимание, а у неё самой не всегда хватало сил даже на то, чтобы просто подняться с кровати. На работе ей предоставили выходные дни, но Хелена не собиралась слишком долго сидеть без дела: «Три дня, — твёрдо решила она, — и я обязательно выйду на работу». Ей нужно было отвлечься от тяжёлых мыслей, перестать думать о своей утрате хоть ненадолго.

Всю прошлую ночь она проплакала, лёжа в кровати в обнимку с рубашкой Брайана: от ткани ещё отчётливо пахло им. Она понимала, что его больше нет, и даже видела его тело, прошитое пулями в морге… Но сердце упрямо отказывалось верить и не хотело принимать, что он больше никогда не обнимет её, не прошепчет, как сильно её любит.

Хелена стояла на кухне и методично резала огурец. Нож размеренно поднимался и плавно опускался на сочный овощ, а она смотрела на него невидящим взглядом. Раз — и на разделочную доску падала долька. Перед глазами Хелены словно наяву возникла комната морга: железный стол, на котором лежало тело её мужа. Два — ещё одна долька. И она мысленно сделала шаг к нему. Три — и она вновь увидела его бледное лицо и синие губы, будто это происходило прямо сейчас.

Хелена не заметила, как порезалась. Резкая боль вырвала её из омута воспоминаний. Она тихо выругалась и инстинктивно прижала палец к губам. Подойдя к раковине, она включила холодную воду и подставила повреждённый палец под струю.

В этот момент раздался резкий звук дверного звонка. Подняв голову, Хелена стянула полотенце и плотно прижала его к пальцу, после чего неторопливо направилась в холл. Открыв дверь, она увидела Вэйлин.

— Да, спасибо, — тихо произнесла Хелена, коротко кивнув в знак благодарности за проявленное внимание к её утрате. Она отступила в сторону, жестом пропуская девушку внутрь дома. — Проходи, пожалуйста. Прости, что не сразу подошла. Порезалась, пока резала салат. Надо будет найти аптечку… Она, кажется, в ящике на кухне. Но я в последнее время очень рассеяна, так что… Ты раздевайся, а я… я сейчас подойду. Чувствуй себя как дома.

В интонации сквозила усталость, а паузы между фразами выходили чуть длиннее обычного, словно она пила успокоительные. С этими словами Хелена развернулась и направилась на кухню, предоставив Вэйлин возможность снять куртку, разуться и немного осмотреться. В коридоре висели семейные фотографии, на которых был изображен ещё живой Брайан, который не слишком любил фотографироваться, поэтому чаще на снимках он казался более серьезным, чем остальные.

Ещё совсем недавно Хелена чувствовала уверенность в завтрашнем дне, но после скоропостижной смерти мужа она с трудом могла представить, что будет делать даже через пару часов. Прошло слишком мало времени, чтобы она приняла утрату и решила для себя, что нужно двигаться дальше. В настоящий момент она словно застряла в одном‑единственном мгновении, в том самом, когда в дверь их дома постучали и сообщили ей о смерти Брайана.

Несмотря на тяжесть утраты, Хелена неустанно напоминала себе, что должна держаться, если не ради себя, то хотя бы ради сына. Но в тот момент, когда она искала аптечку, на неё с новой силой нахлынуло ощущение собственной беспомощности перед лицом горя. Ей казалось, что она вот‑вот рухнет на пол и разрыдается. Единственное, что удерживало её от этого, присутствие в доме малознакомого человека и мысль о том, что Аксель, который находился на втором этаже, мог в любой момент спуститься и увидеть её в таком состоянии.

К тому моменту, как Хелена отыскала аптечку, на кухню вошла новая няня мальчика. Обернувшись на звук шагов, она заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла слабой, почти вымученной. Эта улыбка была нужна не столько для того, чтобы убедить няню в своём спокойствии, сколько для того, чтобы на мгновение приободрить саму себя, создать иллюзию контроля над ситуацией.

Девушка осторожно взяла у неё из рук аптечку и предложила свою помощь. Хелена не стала отказываться. Сил храбриться у неё совсем не осталось, и она позволила Вэйлин обработать рану. Наблюдая за аккуратными, уверенными движениями, она вдруг отчётливо осознала, что пригласить её было верным решением. Присутствие ещё одного человека в доме казалось необходимо им обоим, но, пожалуй, самой Хелене оно было нужно в первую очередь.

— Спасибо, — поблагодарив за помощь, она снова слабо улыбнулась, но теперь улыбка была более искренней.
То, что Вэйлин поделилась своей историей, тронуло Хелену.

— И соболезную. Утрата близкого человека… это очень тяжело, — она не могла не проявить участие, хотя трагедия, случившаяся с отцом девушки, судя по всему, произошла уже давно. — Я пока плохо представляю, как…

Голос дрогнул и Хелена замолчала. Вэйлин, уловив её состояние, мягко поинтересовалась, не будет ли Хелена против, если она поможет.

— Да, спасибо. Я сама не своя, — выдохнула она. — Брайан умер буквально на днях, и до сих пор не верится, что это случилось. Не представляю, что чувствует Аксель. Он смышлёный мальчик, но это горе… Честно говоря, я подумываю записать его к детскому психологу. Сама я, боюсь, не справлюсь. Но это всё, должно быть, будет уже после того, как закончится карантин. Можно было бы подумать над тем, чтобы найти онлайн психолога, но, мне кажется, что это плохая идея.

Хелена заправила прядь волос за ухо и устало выдохнула, наблюдая за тем, как Вэйлин режет овощи.

— Аксель умный. Он гораздо взрослее, чем дети в его возрасте. Хорошо учится, помогает ребятам в школе. В общем, можно сказать, примерный, образцовый ребёнок. Думаю, вы быстро найдете с ним общий язык.

Она сделала паузу, после чего добавила:

— Он сейчас в своей комнате. Ваша комната будет недалеко от его. Мы совсем недавно переехали, поэтому дом пока до конца не обжит, но думаю это не будет проблемой.

Тёплые слова вызвали на лице Хелены улыбку. Сейчас многие пытались поддержать её, но почему‑то именно слова, сказанные Вэйлин, особенно отозвались в её сердце.

Быть может, дело было в том, что Вэйлин понимала, каково это — потерять близкого человека. А может, причина крылась в том, что, будучи совершенно посторонним человеком, она смогла найти те самые слова поддержки, которые Хелене на самом деле нужно было услышать — и при этом не приправила их излишней жалостью.

Хелена знала, что ещё нескоро сможет оправиться после потери мужа, но отчётливо понимала, что не должна закрываться от сына, который также потерял отца.

Хотя сейчас ей было невероятно тяжело справиться с собой и не поддаться желанию отгородиться от всего мира, она старалась держаться. Ей отчаянно хотелось просто спрятаться под одеяло и лежать там, ни о чём не думая, укрыться от боли, которая давила на грудь. Но Хелена не позволяла себе эту слабость, твёрдо сознавая, что, если позволит горю полностью овладеть собой, станет только хуже.

До гибели мужа Хелена полностью полагалась на него. Она чувствовала в нём опору и поддержку и ощущала себя очень комфортно, когда он брал на себя принятие многих решений.

Конечно, её тоже нельзя было назвать инертной, но всё‑таки главой в их семье был именно он. Ей всегда казалось, что именно его уверенность, рассудительность и твёрдость задавали тон всему, что происходило вокруг. И теперь, даже если это были лишь её домыслы, она остро чувствовала, что потеряла опору.

Удивительно, но сейчас эту опору заменила собой Вэйлин. Она подхватила её в нужный момент, предложив закончить с салатом, поддержав словом, хотя даже, наверняка, не отдавала себе отчета в том, насколько важными были её действия.
— Пахнет здорово, — произнесла Хелена, когда девушка заправила салат, улыбнувшись ей.

Она заправила волосы за ухо и поднялась со стула. Достав из шкафа стакан, наполнила его водой и сделала небольшой глоток, после чего ответила на вопрос:

— У него много увлечений и они постоянно меняются, — призналась Хелена. — Он хорошо ездит верхом, фехтует, учится плавать, стрелять из лука. Умеет и любит делать воздушных змеев, — сообщила она, после чего добавила: — а ещё у этого дома очень хороший задний двор, который огорожен от соседей забором, так что никому не придется сидеть постоянно дома. Можно будет выйти прогуляться. Хотя, конечно, погода сейчас не особо располагает и к прогулкам, и к запуску воздушных змеев.

Хелена поставила стакан на стол и снова развернулась лицом к девушке.

— Еще он любит мультики, и рисовать. Спит хорошо, если не давать ему молоко перед сном. Удивительно, но на новом месте он спит даже лучше, чем я, — она пожала плечами. — Дом хороший, но я никак не могу привыкнуть к тому, что он как будто бы живет сам по себе. Ну, знаешь, наверное, эти особенности домов… то половица скрипнет, то шорох какой-то чудится. В общем-то дом хороший, но с историей, то есть не такой уж новый.

Хелена нашла в себе силы и слабо улыбнулась.

— И Вэйлин. Давай договоримся. Называй меня просто Хелена. Так нам обеим будет комфортнее. Не миссис Рид. Просто Хелена. А то я начинаю чувствовать себя старой, — она отшутилась, хотя дело было именно в том, что слышать фамилию мужа было также больно, как и понимать, что его больше нет. — Вы жили с семьей в частном доме?