На улице уже стемнело, когда полицейская машина подъехала к площадке возле зданий, которые использовались одной из компаний в качестве складов, и водитель заглушил мотор. С неба падал холодный ноябрьский дождь. Тяжёлые, частые капли стучали по капоту и крыше, заливали асфальт и оставляли на проезжей части крупные лужи, в которых дрожали отражения тусклых уличных фонарей.

Фары машины выхватывали из темноты покосившиеся ворота, отбрасывая дрожащие блики на ржавые петли, которые поскрипывали на ветру. Вдоль забора были разбросаны контейнеры — некоторые из них помяты, словно их передвигали в спешке, — и они частично закрывали обзор на первые этажи складских зданий.

Бриджит медленно приподняла голову, оторвав её от прохладной поверхности боковой двери, сбросила с плеч плед и внимательно огляделась. Пятнадцатиминутный сон во время поездки прошёл незаметно, но она резко пришла в себя в тот самый миг, когда мотор затих.

— Уф, мы здесь провозимся всю ночь, — выдала она, взъерошив волосы.

Они обменялись парой дежурных фраз, а после покинули автомобиль и быстро побежали в сторону ворот, чтобы укрыться как можно скорее в одном из зданий от проливного дождя. Влажный воздух пахнул в лицо запахом сырости, гнили и машинного масла, таким терпким, въедливым ароматом заброшенности.

Идея разделиться возникла спустя двадцать минут бесцельных блужданий по одному из блоков, и предложила её именно она. Мысль отдавала классическим клише из фильмов ужасов, но на этот раз обстоятельства были иными: у каждого имелось оружие, и оба отлично знали, как им пользоваться.

Выбрав правое крыло пятиэтажного кирпичного строения, занимавшего значительную часть огороженной территории, Бриджит ещё раз проверила пистолет. Выставив вперёд руки — в одной она держала фонарик, в другой оружие, — она начала осторожно продвигаться вдоль коридоров. Время от времени луч фонарика выхватывал тёмные уголки, за которыми, как ей порой чудилось, кто‑то прятался.

Нервы этим вечером были на пределе. Пару раз Бриджит даже поймала себя на мысли, что, возможно, им не стоило разделяться. Но она тут же успокоила себя: они оба были подготовленными специалистами, а она и прежде не раз действовала в одиночку. Особенно с тех пор, как осталась без напарника.

Мысли метнулись к Солсбери, который сейчас, должно быть, сидел в тёплом кабинете больницы. Бриджит подумала, что его помощь здесь была бы совсем не лишней, но тут же отбросила эти мысли, завернув за очередной поворот. Она оказалась в круглой ротонде, заставленной разным хламом.

Среди прочего барахла стояли заброшенные манекены: одни были накрыты белыми простынями, другие опирались на стены, а третьи просто валялись на полу, словно их небрежно бросили. Переступив через один такой маникен, она дернулась от скрипа стекла под ногами.
Бриджит облизнула губы, на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с силами, и, глубоко выдохнув, развернулась. В тот миг, когда она открыла глаза, луч фонарика выхватил из темноты фигуру живого человека.

Она невольно отшатнулась назад. рот приоткрылся от изумления. Бриджит видела перед собой бледное лицо бывшего напарника, которого считала погибшим. Здесь, в темной ротонде, среди хлама, он был похож на призрака, который явился к ней, чтобы о чем-то предупредить.

На мгновение в голове пронеслась шальная мысль: а что, если она всё‑таки заразилась и теперь видит галлюцинации? В новостях не раз сообщали, что зрительные искажения  — один из первых симптомов, а в сочетании с голосовыми галлюцинациями они служат верным признаком того, что болезнь начала воздействовать на разум.

— А… Асгейр? — звук собственного голоса показался ей чужим и далёким, будто донёсшимся со стороны.

Она не опустила пистолет и продолжала держать его наизготове, как и фонарик, даже не осознавая этого.

— Что… что происходит? Как… ты здесь оказался? — голос её дрожал. — Ты погиб… Тебя не может быть здесь.

Бриджит была напугана и её состояние можно было понять.

Подпись автора

Хронология

Бриджит действительно не понимала, что происходит. Прошлой ночью она не смогла сомкнуть глаз из‑за нервного напряжения, а днём ей удалось поспать от силы пятнадцать минут пока они с детективом добирались до заброшенных складов. И если учесть тот факт, что напарника она считала погибшим, её чувства вполне можно было понять.

Какое-то время она стояла неподвижно и смотрела на него так, словно увидела призрака, а ведь именно им он для неё и являлся. На её лице читался неподдельный испуг, а вовсе не радость от воссоединения. Его последующие слова, кроме прочего, ничуть не облегчали её положения, а напротив, они запутывали её ещё больше.

Вначале Бриджит казалось, что появление ван Нойманна — всего лишь галлюцинация, возможно, вызванная болезнью. Но спустя несколько мгновений до неё всё же дошло, что перед ней стоял не призрак, а живой человек из плоти и крови.

Когда это осознание пришло, она чуть опустила пистолет. Дуло теперь указывало на его ноги и при неосторожном движении оно могло запросто прострелить ему колено. Однако Бриджит ослабила палец, который лежал на курке. Она не стала бы стрелять в него теперь. Но оружие всё равно держала наготове: кроме них в этом здании мог находиться кто‑то ещё.

Впрочем, дело было не только в том, что их душевному разговору мог помешать кто‑то ещё. К примеру, кто‑то из заражённых  или какая‑нибудь группа не самых добродушно настроенных и, возможно, вооружённых людей, которых за прошедшие сутки наверняка сформировалось немало.

Бриджит где‑то на границе сознания ощущала исходящую от него опасность. Может быть, это было связано с тем, как он двигался, с едва заметной напряжённостью в каждом жесте, или с его голосом, в котором сквозила странная, почти неуловимая угроза. А может, причина крылась в том, о чём он говорил.

— Это правда ты? — словно до сих пор не до конца поверив в то, что такое возможно, переспросила Бриджит, сглотнув вязкую слюну.

Когда он сделал ещё один шаг по направлению к ней, она не двинулась ему на встречу, а наоборот медленно сделала шаг назад. Услышав под ногами хруст разбитого стекла, Бриджит нервно облизнула пересохшие губы.

— О чем ты говоришь, Асгейр? — смотря на него все с тем же непониманием, переспросила она. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что избавил меня от Ричарда?

Бриджит уже знала, что провела ночь не с ним, а с человеком, до невозможности похожим на него. И после этой ночи они вновь встретились на осмотре трупа, который обнаружили с признаками ритуального убийства.

Она была сильно удивлена, когда поняла, что его действительно звали Эйден, и он правда был доктором, правда, не обычным врачом, а специалистом судебно‑медицинской экспертизы. Однако даже тот факт, что они познакомились таким необычным образом, не изменил того, что он ей нравился.

— Почему ты… как ты вообще узнал…? — у Бриджит было много вопросов, но она не могла задать их все сразу. Однако поток сознания временами звучал из её уст.

Она не понимала, как Асгейр мог узнать про неё и Эйдена. Не понимала, почему он заявил, что помог ей избавиться от Ричарда,  и почему не появился, когда объявили о его смерти, а позволил ей оплакивать его в одиночестве. Вопросов определённо было больше, чем ответов.

Подпись автора

Хронология

Сердце Бриджит забилось чаще, но не от волнительного чувства воссоединения с напарником, которого она считала погибшим, а от накатившего страха, который на мгновение даже парализовал её. Застыв на месте, она отчётливо чувствовала, как начинают подрагивать пальцы, сжимающие оружие, как сбивается дыхание, а в висках неистово клокочет пульс.

Человек, с которым она три года работала в одной команде, теперь произносил слова, пугавшие даже сильнее, чем перспектива наткнуться на одном из этажей заброшенных складов — где они сейчас находились — на заражённого пациента, сбежавшего из больницы. И хотя Бриджит уже понимала, что может столкнуться с чудовищем, изменившимся до неузнаваемости из-за болезни, сейчас её сковывал новый, ещё более глубокий ужас.

Она буквально кожей ощущала опасность, исходящую от Асгейра. Словно её шестое чувство, порой дававшее сбои, теперь заработало с удвоенной силой, отчаянно сигнализируя, что он опасен и настроен предельно решительно. И хотя сам Асгейр ещё не озвучил, чего на самом деле хочет от неё, Бриджит уже отчётливо понимала, что эта встреча не сулит ничего хорошего.

— Что ты такое говоришь… — полушёпотом произнесла она, медленно покачивая головой из стороны в сторону, будто пытаясь оттолкнуть прозвучавшие слова, не желая верить в то, о чем уже начала догадываться.

Асгейр ещё не произнёс вслух, что лишил жизни Рида, но всё неумолимо вело к этому. Предчувствуя самое худшее, Бриджит отчаянно цеплялась за остатки надежды, хотя и понимала, что скоро отрицать правду станет невозможно.

Его признание обрушилось внезапно, словно удар под дых, от которого перехватило дыхание. Твёрдая почва под ногами стала зыбкой, словно она ступила на топкое болото. Бриджит почувствовала, как закружилась голова, а тишина вокруг наполнилась гулом, заглушающим все остальные звуки, кроме звука его голоса. Крошечная площадь, освещённая лишь дрожащим светом фонарика в её руках, словно сжалась до нескольких метров, разделявших их теперь.

— Зачем ты это говоришь мне? — Бриджит уже знала ответ, но все равно задала этот вопрос.

Она понимала: Асгейр мог сказать об этом так открыто лишь в том случае, если решил для себя идти до конца, и был уверен, что она никому не расскажет о его признании. Хотя он и был магом Разума, мысль о том, что он может стереть ей память, даже не пришла в голову. Во‑первых, он не выглядел так, будто собирался это сделать. Во‑вторых, ему было прекрасно известно, что агенты бюро носят защитные талисманы от ментального воздействия. Без них работа в мире, где процветало магическое сообщество, была бы попросту невозможна.

Очевидно, он пришёл вовсе не для того, чтобы просто излить ей душу. Осознание этого окатило её словно ушатом ледяной воды — такое же отрезвляющее, мгновенно смывшее последние остатки сомнений.

И всё же, даже понимая, что Асгейр опасен, Бриджит, хоть и вскинула предупреждающе оружие, будто целясь в него, — надавить на курок у неё не хватило бы духа. Перед внутренним взором промелькнула их первая встреча, а в ушах отчётливо зазвучал его голос:

«Хотите, открою вам один секрет? Вы вот повторяли «черт-черт». Никогда не задумывались о том, что мысли порой могут быть материальны? Постарайтесь в следующий раз призывать кого-то чуть более приятного.»

«Кстати, позвольте представиться, меня зовут Асгейр ван Нойманн.»

«Только молю вас, мисс Говард, не выдавайте меня. Не хочу быть заподозренным в тайном трудоголизме. Таких людей отчего-то не любят коллеги, зато любит начальство, только не в несколько другом смысле. И позах, если на то пошло.»

— Чего ты добиваешься, Асгейр? Чего ты хочешь? — голос её дрогнул.

На глазах Бриджит застыли дрожащие слёзы. Она смотрела на него, уже отчётливо понимала, что он сделал, но не могла переступить через себя и просто отбросить в сторону все, что их связывало в прошлом. В памяти оживали его шутки, его лёгкая улыбка, тот самый день, когда он впервые протянул ей руку. Всё это сковывало её волю, лишало решимости. Пожалуй, она была слишком эмоциональна сейчас — эмоции брали верх над разумом, мешая сделать то, что, возможно, было необходимо.

И, должно быть, эта нерешимость сыграла на руку ван Нойманну. Он ловко выбил из её рук оружие, которое отлетело в сторону и скрылось в темноте.

Бриджит не стала ждать, пока он перейдёт к следующим действиям, и не бросилась искать оружие: она быстро сообразила, что в этой кромешной тьме не найдёт его, а даже если и отыщет, то Асгейр легко преодолеет расстояние между ними и нанесёт новый удар.

Вместо этого она одним резким движением отключила фонарик, и ротонда погрузилась в абсолютную темноту. Лишь изредка её разбавлял тусклый лунный свет: он пробивался сквозь облака, когда те на мгновение расступались, открывая бледный полумесяц.

В следующее мгновение Бриджит свалила манекены, которые стояли рядом, и, преградив ему путь, рванула в сторону. Когда звук падающих манекенов стих, она остановилась и вжалась в одну из колонн, державших своды ротонды, прижимая ладонь к губам, чтобы не закричать и не выдать себя.

Подпись автора

Хронология

И Бриджит действительно не понимала, чего он хочет. Ей казалось, что в их отношениях всё было предельно ясно: они были напарниками, которые проводили вместе множество часов, но между ними никогда не происходило ничего такого, что могло бы хотя бы намекнуть на его желание чего‑то большего.

По всей видимости, ван Нойманн унаследовал от своих тезейских предков хладнокровную выдержку, иначе сложно было объяснить, почему за прошедшие три года он так и не обозначил своих намерений.

Быть может, он надеялся, что Бриджит сама однажды увидит в нём человека, с которым захочет провести остаток своих дней. А может, в глубине души он просто боялся, что она оттолкнёт его так же холодно и решительно, как уже не раз отталкивала Мэйсона. Того самого Мэйсона, которого он невольно вспомнил в порыве.

Как бы там ни было, сама она не задумывалась о чём‑то большем. Для неё ван Нойманн всё это время оставался надёжным напарником и, как ей казалось, хорошим другом. Бриджит никогда нельзя было назвать особо проницательной в вопросах отношений. Она очень часто запутывалась, не замечая очевидных намёков и сигналов, которые другие сочли бы ясными.

Вот и сейчас ей было сложно понять Асгейра, хотя он довольно чётко обозначил причины, по которым разобрался с её любовником, и дал понять, что был бы не против сделать это снова если бы не ряд обстоятельств.

Однако по мере того, как он говорил, пазл в её голове начинал постепенно складываться. Она вспомнила, как он нервничал, когда видел рядом с ней Мэйсона, или откровенно раздражался, когда рассказывала о каком‑нибудь новом знакомом, который через пару‑тройку дней неожиданно исчезал из её жизни.

Так Бриджит постепенно пришла к мысли, что его действия были продиктованы чувствами к ней. Однако эти чувства носили деструктивный характер: они заставляли Асгейра действовать вопреки здравому смыслу и человеческому гуманизму. Он не отпускал ситуацию, как поступил бы любой другой, а планомерно устранял соперников со своего пути, подобно тем преступникам, на которых он обычно охотился по долгу службы.

Можно сказать, Асгейр ван Нойманн был таким же хищником, как те, по чьему следу они обычно шли, и лишь внешне производил впечатление безопасного человека. Вероятно, именно это свойство характера и помогало ему выслеживать преступников, ведь считается, что преступнику несложно понять психологию себе подобных.

Пусть в плане взаимоотношений Бриджит была не так проницательна, как, возможно, хотелось бы — за что стоило сказать «спасибо» её родителям, — но как агент бюро она довольно быстро сообразила, что ван Нойманн пришёл на заброшенный склад вовсе не для того, чтобы открыть ей душу из‑за мучающих его грехов. Он определённо преследовал какую‑то цель.

Бриджит могла предположить, что у него произошла глубокая деформация личности, переосмысление их отношений, и как следствие его чувства к ней стали настолько разрушительными, что теперь он хотел забрать и её жизнь, чтобы она не доставалась никому. Но она не учитывала одной важной детали, о которой попросту не знала: Асгейр ван Нойманн был потомственным колдуном.

Когда перед глазами всплыли картины смерти Ричарда Рида, она крепко зажмурила глаза. На щеках прочертили дорожки слёзы, ноги подкосились, и она опустилась на корточки, прижимая теперь уже обе ладони к губам, чтобы не закричать. Бриджит, вопреки здравому смыслу, почувствовала свою вину за то, что произошло, но вместе с тем инстинкт самосохранения сейчас говорил в ней громче любых других голосов. Поэтому она не выдала себя и не позволила чувству беспокойства за других взять верх.

Чуть покачнувшись на месте, Бриджит уперлась ладонью в пол и ощутила под ней несколько осколков. Под шум, который создавали другие осколки, она сгребла их в ладонь, чуть порезав её, и медленно поднялась.

Оставаться на месте долго было нельзя, и она это хорошо знала. Асгейр рано или поздно почувствует, где она прячется. Пригнувшись, Бриджит осторожно начала пробираться между манекенами и бурдюками с разной приспособой, расставленными вдоль стен и колонн огромной ротонды.

Ей нужно было выбираться, но до любого из проёмов, ведущих в разные стороны, было довольно далеко. Бриджит понимала: если побежит, то неизбежно привлечёт его внимание, и игра превратится из пряток в догонялки. Учитывая, что оба они были в хорошей физической форме, исход такой погони предсказать было сложно.

Следовательно, стоило попробовать отвлечь его разговором пока он, похоже, был настроен общаться. Бриджит рассудила, что если бы он пришёл с твёрдым намерением убить её, то не стал бы тратить время на разговоры. Возможно, он и принял решение, но всё ещё сомневался в его правильности.

— Тебе не обязательно делать это, Асгейр, — сказала Бриджит, и её голос эхом разнёсся по ротонде. — Нам обоим нужно успокоиться и поговорить, милый, — произнести последнее слово ей было сложно, но она посчитала, что должна обратиться к нему так, чтобы он почувствовал: она не против него. Более того, он ей небезразличен.  — Всё ещё можно исправить. Никому не обязательно знать о том, что… что ты сделал, — она снова зажала рот рукой, стараясь не производить лишних звуков.

Бриджит не раз участвовала в переговорах с похитителями, и даже террористами, но никогда прежде не была в роли жертвы. Теперь она отчётливо осознавала эту разницу. Новая роль пришлась ей не по душе. Она не собиралась сидеть на месте и постоянно перемещалась, из‑за чего звук её голоса расплывался по ротонде, лишь примерно указывая на её местоположение.

— Разве не ты постоянно был рядом со мной, поддерживал меня после смерти Фостера и не давал совершать глупости? — Она вернула ему его же слова. — Ты ведь был рядом всё это время. Ты сделал для меня очень многое. И я могу сделать это для тебя.

Подпись автора

Хронология

Бриджит медленно двигалась вдоль стены ротонды, стараясь не издавать слишком много шума, хотя делать это, передвигаясь в темноте, было очень непросто. Она чувствовала, как бешено колотится сердце в груди и как пульс гулко стучит в висках. Ей казалось, что всё происходящее случается не с ней, будто она наблюдает за чьей‑то чужой жизнью со стороны.

Она до сих пор не могла поверить в то, что её напарник не только жив, но и совершил множество злодеяний, причинив боль тем, кто был ей дорог. Бриджит не понимала, что с ним произошло. Мысль о том, что им двигала ревность, никак не укладывалась в голове.

Дело было не в том, что она не знала, на что способен ревнивый человек. Дела, которые порой поступали в бюро, говорили сами за себя. Нет, причина крылась глубже: Бриджит просто не считала себя какой-то особенной, из‑за кого действительно можно пойти на убийство. Корни этой мысли прорастали из прошлого.

«Никчёмная девчонка, — раздался в голове знакомый голос, пробившись сквозь годы. Голос из далёкого прошлого, который навсегда отпечатался где‑то под коркой сознания. — Ты никому не нужна. Я единственный, кто на тебя посмотрел. Ты должна быть мне благодарна, неблагодарная».

Асгейру действительно удалось выбить у неё почву из‑под ног, показав видения со смертью Ричарда. Если бы у неё не было прошлого с ним, то, может быть, это не ударило бы по ней так сильно. Однако с Ричардом её связывал роман длиной почти в три года. И почти столько же она знала самого Асгейра. Он не был для неё чужим.

Можно сказать, это был двойной удар под дых.

Асгейр раз за разом спрашивал у неё, какие есть предложения, но Бриджит не торопилась снова подать голос. Они оба двигались довольно тихо, поэтому, даже когда она останавливалась, чтобы прислушаться, где он находится, понять что-то было очень сложно.

Когда он сказал, что любит её, Бриджит не поверила ни единому слову. В голове билась одна мысль: он не в себе, ему нужна помощь. Ситуация балансировала на грани взрыва. И вот, когда Бриджит уже почти добралась до выхода, судьба сыграла злую шутку: они столкнулись почти у самого дверного проема.

Мгновение и вот уже Асгейр прижал её спиной к стене. Она ударилась головой и на какое-то время была дезориентирована. В те мгновения в голове у неё раздался голос агента ФБР Дэйва Картера из отдела поведенческого анализа ФБР, который читал лекцию молодым специалистам, когда она только приступила к работе.

«— Когда вы столкнётесь с человеком, имеющим деструктивный поведенческий профиль, первое, что нужно сделать, — забыть про кино. Запомните три правила.

Дэйв выставил три пальца, продемонстрировав их слушателям, а затем начал медленно загибать их.

— Первое: не спорьте с бредом. Если человек говорит, что слышит голоса, не надо убеждать его, что их нет.»

Когда Бриджит пришла в себя, Асгейр говорил о том, что его кто-то заставляет совершать ужасные вещи.

— Тише, — прошептала она, положив свои руки ему на грудь и почувствовала как бешено бьется его сердце под ладонями. — Тише, милый, — продолжая следовать выбранной тактике, повторила Бриджит.

Одна её рука переместилась на щеку Асгейра. Он действительно показался ей подавленным, но она, помня видения, не обманывалась на его счет. Возможно, всему виной была болезнь разума, которая подтачивала его и сводила с ума.

«Дэйв  остановился и посмотрел прямо на Бриджит.

— Второе: контролируйте темп. Такие люди часто возбуждены: говорят быстро, перескакивают с темы на тему. Ваша речь должна быть медленнее, ровнее — это действует как якорь. Вы задаёте ритм, а не он.»

— Я здесь. Я рядом с тобой, — дрожащими руками Бриджит обхватила лицо напарника, заставив посмотреть на себя. — Не слушай его. Слушай меня, — она приняла решение не спорить с ним. — Говори со мной.

За спиной у Асгейра, словно сотканный из дрожащего воздуха и полутеней, на мгновение возник высокий силуэт агента Картера. Он будто материализовался из воспоминаний: строгий костюм, лёгкая седина на висках, чуть насмешливый изгиб губ. Агент достал из кармана ручку и начал неторопливо крутить её в пальцах, не сводя взгляда с Бриджит.

— И третье: ищите точку боли. У каждого она есть: чувство вины, страх одиночества, обида на мир. Если найдёте — это ваш рычаг, но не для давления, а для диалога. Ни насмешек, ни пренебрежения. Никакого «да ты просто псих!». Это вызовет агрессию.

Бриджит прижалась своим лбом ко лбу напарника, и продолжала говорить.

— Ты не один, милый. И никогда не будешь один. Я никогда тебя не оставлю, — перед глазами снова всплыли картины того, как он расправился с Ричардом, и нижняя губа Бриджит дрогнула, словно она была готова расплакаться. Сердце сжалось от боли и страха, но она тут же взяла себя в руки, глубоко вдохнула и, подавив подступившие слёзы, снова заставила его смотреть себе в лицо.

— Ты сильнее голоса. Ты справишься с ним. Я тоже… лю… лю… люблю тебя, — слова давались с трудом, будто застревали где‑то в горле, но она всё же произнесла их.

Агент Картер, который все ещё оставался призраком из её воспоминаний, снова заговорил, будто и впрямь стоял прямо за спиной Асгейра:

— Никаких обещаний, которые не сможете выполнить. Ни попыток «переиграть» его в интеллектуальной игре. Они часто умны, и если почувствуют вызов, то включатся в охоту. Ваша цель — стабилизировать.

— Всё хорошо, мой хороший. Всё будет хорошо, — поглаживая его по щеке, продолжала говорить Бриджит.

Пока они говорили, она мысленно уже выстраивала пути к отступлению  на случай, если Асгейр не прислушается к ней и попробует осуществить то, для чего пришёл. Бриджит не хотела навредить ему: она действительно не желала вступать с ним в схватку. И знала, что, если побежит сейчас, то лишь взбудоражит его, подстегнёт к охоте. Но вместе с тем не упускала эту мысль из виду  на тот случай, если другого выбора у неё просто не останется.

Пока она пыталась говорить с ним и стабилизировать его состояние, даже не представляя ещё, что будет делать потом, одно ей было понятно: ему нужна была помощь — помощь специалиста. Судя по тому, что в его голове звучали некие голоса, диктующие ему правила игры, ситуация была серьёзнее, чем казалось. О том, что он колдун и подчиняется тёмным силам, ей было неизвестно.

Подпись автора

Хронология

Когда Асгейр в очередной раз резко встряхнул её за плечи, Бриджит машинально вцепилась пальцами в лацканы его пальто, словно пытаясь найти опору. Он начал медленно опускаться на пол и невольно потянул её за собой. Бриджит отчётливо осознавала, что вот‑вот окажется в крайне беспомощном положении, но в тот короткий момент не смогла найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его.

Она видела, что он ведёт себя странно, но, не понимая, что кроется за этой странностью, склонялась к мысли, что он просто не в себе. Бриджит слышала, что у обладателей магии разума после тяжёлых потрясений порой случаются психозы. А в случае Асгейра почва для этого была более чем благодатной.

Когда ван Нойманн попросил пообещать, что, кроме него, у неё больше не будет мужчин, и она согласится пройти с ним его путь, Бриджит окончательно уверилась, что он не просто не в себе, а поехал крышей на почве одержимости.

В голове снова послышался голос агента Картера, который настойчиво твердил, что она не должна давать ему обещаний, которые не сможет выполнить. Нужно было тянуть время и высчитать пути к отступлению.

— Асгейр, ты сильно меня напугал, — дрожащим голосом произнесла Бриджит. — Мы можем обсудить всё в спокойной обстановке? — пытаясь вывести его на мирный диалог, продолжила она. — Я должна знать, каким ты видишь наше будущее. Я должна быть уверена, что ты больше никому не навредишь. .

Звуки, которые до этого момента не привлекли должного внимания, стали ещё более громкими, нарастающими, будто кто‑то настраивал зловещий оркестр. Бриджит невольно повернула голову к источнику шума, и кровь застыла в жилах.

Из сумрака по краям зала выступали манекены. Не безжизненные фигуры портных, а жуткие подобия людей с неестественно прямыми спинами и механическими движениями. Их пустые глазницы горели алым светом. Один за другим они выдвигались вперёд, переставляя ноги, и смыкали кольцо вокруг них.

— Что… что за черт, — Бриджит закричала и попыталась оттолкнуть мага. Между ними завязалась короткая борьба.

Она всё‑таки вырвалась из его крепких рук — рывок, мгновение свободы — и, споткнувшись на ходу, наотмашь оттолкнула один из манекенов, который стоял у неё на пути. Манекен отшатнулся, качнулся, но остался стоять на ногах, безэмоционально уставившись на неё пылающими глазницами.

Бриджит рванула в сторону лестницы, по которой скользил бледный лунный свет, проникавший сквозь высокое окно. Ступени мелькали перед глазами, она сбегала вниз, на первый этаж, несколько раз спотыкаясь о неровные выступы. Ноги будто налились свинцовой тяжестью, дыхание сбивалось, но она продолжала двигаться  затылком чувствуя, что Асгейр преследует её, и что он уже близко.

Дыхание участилось, стало хриплым, прерывистым. Бриджит добежала до выхода и буквально вырвалась на улицу, с размаху ударив ладонями по старой двери. Та со скрипом распахнулась, выпуская её наружу.

Шёл дождь. Крупные капли хлестали по лицу, размывали грязь под ногами, мгновенно намочили волосы и одежду. Холод пробирал до костей, но Бриджит не замечала его. Она почти добралась до машины, когда Асгейр всё же нагнал её. Они вместе рухнули в липкую грязь, скользя и цепляясь друг за друга.

Она пыталась освободиться, вспоминая приёмы самообороны, которые когда‑то изучала: удары локтями, попытки вывернуться, захват за запястье… Но он был не менее проворен и значительно сильнее её, поэтому каждое усилие лишь затягивало борьбу, делало её ещё более изматывающей.  Однако сама битва была заведомо проигрышной.

На самом деле Бриджит только казалось, что она вырвалась из объятий Асгейра и выбежала на улицу. В действительности всё это время она оставалась в ротонде, неподвижно сидела напротив него, не в силах пошевелиться, и смотрела ему в глаза. Ван Нойманну все же удалось сорвать защитный браслет.

Борьба, что шла между ними, разворачивалась не в грязи под дождём, а внутри её сознания. И теперь, лишённая защиты, она оказалась беспомощна перед силой, что медленно, но неумолимо захватывала контроль над её разумом.

Тем временем где‑то совсем недалеко от ротонды, где они находились, послышались посторонние голоса. Трое молодых людей в черных  куртках с вышитой на спине эмблемой «Чёрные альбатросы» шли по коридору и переговаривались. Их ботинки глухо стучали по каменному полу, а яркий свет фонариков отбрасывал длинные тени на стены и пол.

— Слышишь? Как будто шум какой‑то, — настороженно сказал первый, замедлив шаг и повернув голову в сторону ротонды. Его рука невольно потянулась к поясу, где висел небольшой коммуникатор.

— Крысы, наверное, — ответил наотмашь второй, небрежно махнув рукой. Он шёл чуть впереди, засунув руки в карманы куртки, и выглядел совершенно равнодушным. — Всё‑таки мы на складах, приятель. Тут их полно, и крыс, и всякой другой живности.

Третий, самый высокий из троицы, остановился и прислушался. Его взгляд задержался на арочном проёме, ведущем к ротонде.

— Не похоже на крыс, — тихо произнёс он.

Подпись автора

Хронология

Мозг Бриджит воспринимал происходящее так же, как воспринимал сон, поэтому всё, что с ней случалось, — даже если оно отличалось от действительности, — ощущалось как настоящее. Она пропустила через себя все те мгновения, что заставил её пережить Асгейр, и, хотя не все они были ей по душе, отрицать, что хоть что‑то оставило след, было бы самообманом.

Как бы там ни было, когда они оказались на вершине горы, Бриджит охватило смятение. С одной стороны, перед ней стоял человек, причинивший огромную боль тем, кто был ей дорог. С другой и тот самый, кто всегда находился рядом, оберегал её покой и совсем недавно нежно обнимал, шепча обещания любить до конца времён.

Когда он протянул ей руку, раскрытой ладонью вверх, Бриджит почувствовала, как щёки обожгло от слёз. Он прокатил её по эмоциональным горкам так стремительно и резко, что теперь она начала сомневаться даже в себе. Одно оставалось несомненным: он действительно испытывал сильные чувства, и именно они толкали его на ужасные поступки.

— Хорошо, — больше не желая бороться с ним, произнесла Бриджит, даже не понимая толком, на что именно соглашается. — Я пройду с тобой этот путь.

Стоило ей произнести эти слова, как пространство вокруг дрогнуло и поплыло. В мгновение ока она оказалась не на вершине горы, а в тёмном ночном лесу. Его освещали факелы, выстроившиеся вдоль дороги, ведущей к костру, искры от пламени которого взмывали в небо, словно пытаясь дотянуться до звёзд. Асгейра рядом больше не было. Этот путь, как и многим до неё, предстояло пройти в одиночестве.

Пока разум Бриджит блуждал где‑то далеко, пробираясь по извилистым тропам неведомых дорог, её тело словно застыло в одном мгновении. Голова была запрокинута, а глаза закатились так, что виднелись лишь белки. Она глубоко погрузилась в транс, отрешившись от всего вокруг.

Двигаясь вперёд по дороге под гулкий бой барабанов и стук собственного сердца, Бриджит не понимала, где оказалась и чего от неё ждут, пока не услышала голос. Он принадлежал кому‑то, кого она прежде не видела и никогда не слышала. Незнакомец спросил, чего она желает. Бриджит замерла на миг, собираясь с мыслями, и ответила не сразу. Но ей потребовалось совсем немного времени, чтобы подумать:

— Я хочу, чтобы я могла остановить любого, кто захочет причинить вред другому человеку, — произнесла она.

В тот же миг Бриджит почувствовала, как её сердце пронзает тонкая ледяная игла.

— Да будет так, — прозвучало в ответ.

Придя в себя всё в той же ротонде, Бриджит резко отшатнулась, увидев перед собой Асгейра. Она не помнила, что именно произошло только что, но ощущала в себе какую‑то глубинную перемену. Прижавшись спиной к прохладной стене, она начала осторожно отодвигаться от него, глядя одновременно испуганно и непонимающе.

Ухватившись за запястье, на котором ещё недавно красовался браслет, Бриджит с тревогой обнаружила, что его больше нет.

— Что ты наделал? — хрипло спросила она, голос дрожал от страха.

Асгейр мог с уверенностью сказать, что именно сделал он, но оставался в неведении насчёт того, какую просьбу озвучила его напарница перед тем, как Ключник поставил на ней свою печать. Каждой ведьме, пришедшей к нему, давалась возможность загадать одно желание — и она им воспользовалась. Попросила не просто устойчивости к ментальной магии, но и силы одним словом останавливать того, кто замыслил причинить вред другому.

Отредактировано Бриджит Говард (05.04.2026 15:00)

Подпись автора

Хронология

— Ты… ты… Это всё не по‑настоящему, — простонала Бриджит, обхватив голову обеими руками. Волосы беспорядочно рассыпались по плечам, отчего сейчас она выглядела крайне растрёпанной. Всё тело била мелкая холодная дрожь, пронизывающая до самых костей.

Она чувствовала, как медленно, неотвратимо, будто тёмная волна, с каждым вдохом подступает к горлу истерика, сдавливая дыхание и заставляя пальцы непроизвольно сжиматься. Было ли это следствием его вмешательства в её разум, встречи лицом к лицу со злом или же тех страшных звуков, что теперь наполняли ротонду? С каждой секундой это чувство становилось всё отчетливее.

Бриджит была напугана. Она не до конца понимала, что произошло, и всё ещё не могла поверить, что находится в физическом мире, а не остаётся пленницей собственного разума. Они так часто перемещались, что она начала терять тонкую нить, связывающую её с реальностью.

Теперь же, видя потусторонних существ, прежде скрытых от человеческого глаза, Бриджит всерьёз начала сомневаться в том, что вернулась обратно. Ей казалось, что она по‑прежнему находится где‑то внутри себя.

Увидев в руках Асгейра свой браслет, она медленно отняла руку от головы и перевела взгляд на запястье. Рука предательски дрожала и, как бы Бриджит ни старалась взять себя в руки, успокоиться не получалось.

— Ты просто больной псих, — дрожащим голосом произнесла она, когда ван Нойманн сказал, что хотел бы, чтобы все увиденное ей стало реальностью.

Несмотря на то что он имел в виду вполне обычные и даже приятные иллюзии, Бриджит не могла простить ему содеянного. Она до сих пор не могла поверить, что он заставил её пройти через весь этот кошмар — показал не только свои фантазии об их счастливом будущем, но и страшные картины смерти её бывшего любовника.

— Тебе нужно лечиться, — хрипло простонала Бриджит, и услышав свой собственный голос не узнала его. — Ты преступник. Ты убийца.

Сейчас она уже не была способна мыслить рационально и действовать согласно протоколу. Он изрядно прокатил её по эмоциональным качелям, и всё, на что она теперь была способна, так это принимать решения, полагаясь исключительно на эмоции, которые били через край.

— Я… тебя… ненавижу, — с паузами между каждым словом, со всей страстностью произнесла Бриджит. И впервые за весь вечер он наконец увидел перед собой не опытного агента федерального бюро, а женщину, которую, как он сам когда‑то признавался, любил.

После всего пережитого она не могла разговаривать с ним спокойно. В отличие от него, Бриджит впервые столкнулась с тёмной стороной настолько близко, и до сих пор ощущала на предплечье жгучее клеймо, которым её наградили. Ощущение будто прожигало кожу.

Ван Нойманн мог бы снова попробовать использовать свои силы, но к тому моменту, как он это осознал, она уже поднялась, прислонившись спиной и руками к стене, резко оттолкнула его в сторону и бросилась прочь из ротонды.

Вместо того чтобы побежать вниз, как это было в видении, Бриджит интуитивно начала подниматься наверх. Но, быстро обнаружив, что дверь на крышу заперта на замок, она забежала за угол и спустилась по боковой лестнице на этаж ниже.

Там она распахнула одну из дверей, которая вела в просторное помещение. В этом месте Бриджит надеялась спрятаться от Асгейра: она слышала, как он идёт по её следам. Оказавшись внутри, она не сразу поняла, что попала в место, ставшее последним пристанищем для нулевого пациента и всех тех, кого он, если его ещё можно было так идентифицировать, поглотил.

Подскользнувшись на какой‑то склизкой субстанции, Бриджит проехала несколько метров вперёд и застыла прямо перед стеной, на которой была прилеплена непонятная штуковина. Сначала она не поняла, что это такое, но вскоре заметила, что стена то раздувается, то сжимается, словно дышит.

Когда глаза привыкли к полутьме, а луч света от открытой двери стал ярче, и Бриджит, и подоспевший к тому времени Асгейр смогли разглядеть существо, в которое превратился нулевой пациент.

Оно напоминало гротескную лепнину, собранную из фрагментов человеческих тел: частей голов, ног, нескольких туловищ и множества других фрагментов. Когда свет упал на одну из голов, та громко закричала, будто ей это не понравилось.

Бриджит машинально начала отодвигаться назад, помогая себе руками и ногами, продолжая смотреть на это чудовище. В ответ оно пришло в движение. С влажным хлопком одна рука оторвалась от стены. Существо, представлявшее собой симбиоз нескольких людей, будто бы отделило от себя часть, и та с недовольным плюхом шлепнулась на пол.

— Что это такое… — прошептала Бриджит дрожащим от ужаса голосом.

Отредактировано Бриджит Говард (23.04.2026 00:39)

Подпись автора

Хронология