- Надеюсь, клятвы на крови ты с меня требовать не будешь? – Мартин попытался выдавить из себя ухмылку, одна усилия его не увенчались успехом. В лицо Лоррейн он при это старался не смотреть, словно боялся, что она сможет прочесть в них ту бурю эмоций, которая владела им в данный момент.

О том, что творится в Валенштайне, медиум узнал с запозданием. Всю предыдущую ночь и весь сегодняшний день он провел в запасниках музея Аверграсса, руководство которого обратилось к Ордену Духа с тем, что вместе с недавно полученным от богатого коллекционера собранием книг и старинных предметов в музей попал еще и неупокоенный дух бывшего владельца. Такую привязанность к вещам Войц видел впервые в жизни. Призрак, которому не понравились какие-то действия музейных работников по отношению к его бесценному имуществу, умудрился устроить сеанс настоящего полтергейста, в ходе которого довел до нервного срыва двоих историков, а самого медиума едва не проткнул старинным рыцарским мечом, а потом попытался расстрелять из арбалета. Тут Мартин вынужден был мысленно сказать спасибо школе для сверхъестественных существ и лично футбольному тренеру, сумевшему несмотря на отсутствие энтузиазма со стороны мага выработать у него привычку уворачиваться и быстро ориентироваться в пространстве.

Отправить душу в иной мир удалось только после того, как стало понятно, что она была привязана к старинной шкатулке, от которой буквально разило темной магией. Поскольку подобные вещи, несмотря на их историческую ценность, не должны находиться в свободном доступе, пришлось вызывать в Аверграсс сотрудников Мистицизма, что тоже заняло немало времени. Когда Мартин наконец-то смог освободиться, он увидел несколько пропущенных вызовов от Эмилии на телефоне. Созвонившись с женой, медиум узнал, что все члены его семьи оказались заперты внутри эпидемического кордона.

Как бы банально это не звучало, в первый момент Войцу показалось, что земля стремительно уходит у него из-под ног. Такое ощущение иногда накрывало на многочисленных тропах Многомирия, особенно если межпространственное путешествие оказывалось длиннее, чем изначально планировалось. Несмотря на уверения супруги, что с ней, Алексом и младшими братьями Мартина все будет хорошо, молодой медиум не мог не волноваться. Он помнил рассказы родителей о похожей ситуации во время эпидемии лихорадки «кровавого пота», произошедшей больше двадцати лет назад. Тогда на территории, попавшей в кордон, действовали группы мародеров. Сможет ли Эмилия защитить себя и мальчишек? Конечно, в доме у Войцев были установлены хорошие двери и окна, но они не являлись стопроцентной гарантией от чужой грубой силы.

- О, видимо, не зря я отказался ходить на прием к мозгоправу, - хмыкнул Мартин, нервно сжимая в руках чашку с чаем. Его ощутимо знобило, да и голова вдруг начала болеть так, словно у него поднялась температура. – Сейчас мадам Годфри проведет мне сеанс психотерапии. Ты-то сама явно оправилась, раз успела уже выскочить замуж и даже не пригласила друзей на свадьбу.

Отредактировано Мартин Войц (16.02.2026 21:06)

У Мартина, как и у большинства обычных людей, конечно же случались моменты, которые можно обозначить хэштегом «ляпнулнеподумав». Порой бывало такое, что он и не стремился задеть человека, но если ты имеешь достаточно злой от природы язык и привычку за иронией прятать собственные чувства и переживания, иногда бывает крайне трудно избегать подобных ситуаций. Именно благодаря им ему в школьные годы пару раз ломали нос, который сейчас находился в своей первозданной форме исключительно стараниями целительницы из школы для сверхъестественных существ в городе Смоуке. Правда, всегда держать язык за зубами молодому мага это не научило, зато ко времени выпуска он имел отлично поставленный удар.

Впрочем, с теми, кто ему был по-настоящему близок, он все же старался вести себя максимально мягко. Однако некий гадкий голос, внезапно зазвучавший в голове медиума, весьма недвусмысленно говорил, что чувства Лоррейн ему все-таки жалеть не стоит.

- А что так? Думаешь, у меня какие-то проблемы с этой… как ее… эмпатией? – глядя волшебнице в глаза, с выразительной ухмылкой на тонких бескровных губах поинтересовался Мартин, специально растягивая гласные. - Которых, видимо, нет у милейшего Дерека? Конечно, он ведь такой понимающий!

Очередной приступ озноба заставил Войца отставить в сторону чашку с недопитым чаем, поскольку он побоялся его расплескать. Увы, но тремор конечностей – это не то, чем принято хвастаться в двадцать лет. Мартин досадливо поморщился и с силой потер левое запястье. Иммунитет у него всегда был отличный, поэтому болеть медиум не умел и не любил. А если учесть, что это состояние сейчас накладывалось на тревогу за Эмилию и мальчишек, ему и вовсе сейчас хотелось выйти в окно.

Несмотря на то, что в столице Дюссельфолда обнаружились зараженные смертельно опасной болезнью, и часть города власти накрыли магическим кордоном, в кафе, где сегодня вечером встретились Лоррейн и Мартин, было достаточно многолюдно для сложившейся ситуации, хотя и не так, как в обычный день. Возможно, остальные посетители, как и Войц с Эллингтон, сегодня неожиданно для себя приобрели статус лиц без определенного места жительства, поскольку их дома так же попали в зону карантина.

- Голова, знаешь ли, немного другим была занята, - маг коснулся пульсирующего виска. – Не знаю, думал позвонить кому-то из Ордена или универа…

В этот момент мимо занимаемого ими столика проходил официант, несший на подносе заварочный чайник и несколько чашек. То ли он обо что-то запнулся, то ли просто путался в ногах, но в следующее мгновение случился полет, в конце которого Мартин зашипел от боли как кот, которому нерадивый хозяин отдавил хвост.

- Какого черта ты творишь, урод? – подскочил из-за стола медиум, которому явно не зашел «душ» с ароматом эрг грея, и схватил напуганного официанта за грудки.  - Руки кривые? Так может тебе их вырвать?

В другой ситуации подобное происшествие едва ли вызвало бы у Войца столько агрессивную реакцию, поскольку человеком он все же был уравновешенным и воспитанным. Однако сейчас гнев застилал глаза, отчего их обычно голубая радужка сейчас выглядела черной.

Мартин позволил Лоррейн увести себя из кафе, хотя кулаки буквально зудели, а ноздри все еще продолжали ловить терпкий запах черного чая с бергамотом. Чтобы он еще когда-нибудь в жизни стал пить этот чертов эрл грей! Нет уж, лучше сразу сдохнуть.

Умом медиум понимал, что его реакция на происшествие была далеко не самой адекватной, и это еще мягко сказано. Однако если смотреть на всю ситуацию последних месяцев в ретроспективе, то все становилось намного понятнее: Войца изнутри разъедал старательно сдерживаемый гнев, порожденный невозможностью отомстить тем людям, которые пришли с оружием на их с Эмилией свадьбу. Все-таки некоторые вещи, как завещали предки, могут быть смыты только кровью.

Когда Лора прижала руку к его лицу, Мартин дернулся как от боли. Ее рука наоборот показалась Войцу обжигающе ледяной, словно он только что приложился лбом о поверхность замершего на зиму Пенни Лейка.

- Не знаю, - не замечая, что у него от озноба клацают зубы, пробормотал маг и прижался виском к автомобильному окну. – Я был в Аверграссе по заданию Ордена. Терпеть не могу музеи! Почему там всегда так холодно? Холодно… как  сером мире.

Последние слова Мартин произнес медленно, словно не до конца был уверен в том, что говорит. Что если посмертие все же не отпустило его? Ведь, по сути, на свадьбе он сделал полноценный шаг на ту сторону, и безносая старуха отметила его как своего избранника. Отец рассказывал, что в детстве пережил клиническую смерть, и это определило его путь рыцаря, обязанного оберегать хранительницу Вместилища, которой являлась мать Мартина.

Воспоминания о родителях отдались болью в сердце Мартина. Он этого не заметил, но по щеке у него скатилась одинокая слеза, оставившая на коже едва заметный розоватый след. Видимо, для полноты картины Войцу предстояло на своей шкуре узнать, что это значит – плакать кровью.

- Со мной был местный историк, какой-то странный тип с красными глазами. Он говорил, что прилетел откуда-то из Арканума, жаловался на джетлаг и акклиматизацию. Мол он был в экспедиции и за восемь месяцев отвык от климата Валенштайна, и теперь ему здесь очень холодно, - Мартин поморщился. – Если честно, меня эти разговоры откровенно бесили, я старался его не слушать.

Не замечая, что делает, медиум начал потирать вначале правое, а потом левое запястье. Ощущение было такое, как будто ему внезапно стали тесны рукава толстовки, поверх которой на нем была надета кожаная куртка.

- Если у тебя с собой нет ничего жаропонижающего, давай найдем аптеку. И лучше бы тебе держаться от меня подальше. Не хочу, чтобы ты заболела, - устало продолжил Мартин, но внезапно резко переменился в лице. – Черт, да что же это такое?

Он задрал левый рукав и нервно сглотнул, увидев свои вздувшиеся вены, по которым словно струилась сама Тьма. Войц растерянно посмотрел на свою спутницу:

- Что со мной такое?